Мелодии судьбы

Не знаю, что повлияло на его снисходительное отношение ко мне, предполагаю, беседа княгини с ним после того наисчастливейшего для меня бала или понимание своей бестактности по отношению ко мне, но, как бы то ни было, поездка была приятной. Более того, князь пригласил меня на свою дачу, хотя… как понять, сказано это было в унизительной форме.

– Мы ждём вас, граф, послезавтра в 18 часов. Будут… игры, французское шампанское, итальянское вино и гавайские сигары. Или вы предпочитаете что-нибудь другое, не стесняйтесь, говорите… Может быть, танцы? – криво ухмыльнувшись, проговорил он.

Этим – «ждём-с» – он явно говорил, что считает меня ниже себя, чуть ли не плебеем. Давал понять, что не желает больше видеть меня, но главное, в чём я уверен, он хотел втоптать меня в грязь перед Вероникой Романовной. Но мне хватило благоразумия, чтобы не ответить ему тем же, более того, я сделал вид, что не понял его низменного словца, брошенного в моё лицо. Сознаюсь, во мне кипела молодая кровь, хотелось ударить князя по лицу, но только ради моей любимой Вероники, я сдержался и даже улыбнулся ему, проговорив: «Танцы это хорошо, ибо вино меня не прельщает, а к табаку я не приучен!».

В течение всего этого эпизода Вероника Романовна метала на него сноп искр из своих пылающих гневом глаз. Обернувшись к ней, князь увидел её яростный взгляд, и его плывущее от гордости лицо тут же покрылось серой краской – толи стыда, толи ненависти, и преобразилось из торжествующего в жалкую гримасу паяца.

Чтобы вырвать из чуткой души Вероники Романовны боль стыда за своего мужа, успокоить, снять с её лица хмурую пелену и укрыть его светом моей любви, я сделал вид, что слова князя абсолютно меня не тронули. Улыбнувшись княгине, я поцеловал пьянящую мой разум руку её и проговорил: «Благодарю вас, Вероника Романовна, за приятную поездку! С удовольствием принимаю ваше приглашение посетить вас на даче». – Моими словами я дал понять князю, что встреча в поезде была нечаянной, а ей, что был безмерно счастлив рядом с ней.

***

– Как вам удалось, Егор Иванович, взять билет в одно купе с нами? – был первый вопрос Вероники Романовны, когда мы остались наедине в день нашей первой встречи на её даче.

– Это было несложно. В кассах служат молодые прелестницы… подруги моих друзей.

– Вот как!? – с некоторой искрой ревности в глазах, проговорила она, но тут же подхватила меня под руку и повела на выход из дома.