Дорога горлицы и луня

Когда девицы кое-как спустились с крылечка, голос из окна пропищал им вслед:

– Благодарствую, милые! Еще приходите!

– И все-таки как ты лоб об печку не пробила? – ворчала Агафия, когда они, покачиваясь, вышли со двора на улицу.

– Может, это печка бы разбилась, а я была целехонькая? Да и раны у волколаков заживают быстро. Ах, если б кто увидел наш бой! Сказку бы сочинили.

– Я тебе сколько угодно сказок насочиняю, только себя береги.

– Будто я сама виновата, что у вас под каждой кочкой кто-то могучий и неведомый?

– Это потому, что тебе только бурю подавай.

Девицы были уже на своем дворе. Воик сидел на лавочке под окошком избы. Заметив спутниц своих, он помахал рукой, но потом наморщил брови и встал удивленный. Почему одна за другую так хватается? У кередки лицо стало сине-желто-красным, все распухло. У Агафии волосы были мокрыми, прилипли к щекам и лбу, а коса висела плетью. Да и что алело на рубахах у обеих?! Бортэ не нашла ничего лучше сказать, чем:

– Худо ты, Воик, за нами приглядываешь! Уже первая кровь пролилась.

Княжна подтащила кередку к лавке.

– Унеси ее в избу.

Паренек с охотой обнял девицу раненую за плечи, а вторую руку потянул к коленям, но Бортэ мягко отстранилась и на то место, где прежде юноша сидел, шлепнулась.

– В избе душно. Я лучше здесь побуду.

– Принеси ей воды. Я пока в лесу соберу крапиву – опять кровь пошла, – распорядилась Агафия, протягивая Воику корзину.

Княжна ушла по тропинке к реке Зарянице. Кередка сидела на лавке, закрыв глаза. Паренек с сожалением смотрел на изуродованное лицо девицы и заметил вдруг, что ничем его она не прикрывает от его взгляда. Доверяет! Сердце стало биться чаще. Почему не дала себя понести? Смущается! То ли любит уже, то ли вот-вот полюбит. От радости у Воика дух захватило. Прижав к груди корзину, он побежал в избу за водой.

Глава 10

Будем лишь помнить, что вечно к иному,

К новому, к сильному, к доброму, к злому,

Ярко стремимся мы в сне золотом…

К.

Потеплело. Трава и деревья зеленели, словно наступило уже красное лето. Пышный, свежий, теплый еще, что даже сквозь тряпицу чувствовалось, каравай к груди прижимая, Агафия шла быстрыми шагами по улице села Беркут, шестерых ребятишек Устиньи разыскивая. Заметила девица их за церковью.