Дневной поезд, или Все ангелы были людьми

Боб ее всячески ублажал, угождал и за ней ухаживал, разыгрывая роль провожатого и всем своим видом показывая, что это он ее привел, раз уж его попросили.

Хотя та держалась независимо, словно в провожатых не нуждалась – тем более таких, как он, не внушавших ей решительно никакого доверия.

– А нам тут чай принесли. Приглашаем, – сказал Герман Прохорович на правах знакомого Капитолины.

Та присела рядом с ним на краешек нижней полки.

– Совсем забыла. У меня же там конфеты.

Она было бросилась к себе в купе за конфетами, но Герман Прохорович ее не пустил, словно бы имея свой тайный умысел и не желая, чтобы ее место с ним рядом занял кто-то другой.

– Сидите, как-нибудь обойдемся… у нас тоже наверняка найдутся сладости.

– Мои вкуснее… леденцы, – сказала Капитолина, из чего следовало, что сама она больше всего любила леденцы, хотя за других вряд ли могла поручиться.

Капитолина послушно села, но, поскольку она уже привлекла к себе всеобщее внимание, решила воспользоваться этим, чтобы поделиться своей радостью.

– А вы знаете, какая удача! Мое купе оказалось совсем свободным. Я еду одна, без попутчиков.

– Ничего, проводник к вам кого-нибудь подсадит, – сказал Боб, не столько настаивая на своей правоте, сколько желая, чтобы она его опровергла.

– Не подсадит. Он там уже какие-то свои коробки пристроил.

– Что ж, фартово. Это называется расширением жилплощади. Мы с женой тоже свой жилищный фонд расширяем. – Боб вымерял на вагонном столике несколько пядей, призванных наглядно показать, как они расширяют жилищный фонд, и заодно прихватил выложенное кем-то к чаю печенье.

– Им завещали квартиру в Ленинграде, – пояснил Герман Прохорович, доверительно наклонившись к Капитолине.

– Везет же людям. А наш жилищный фонд – три комнатушки, два балкона, сарай и курятник.

– Что ж так?

– В остальных комнатах отец расположил свое ткацкое производство.

– Он у вас цеховик? Подпольный предприниматель?

– Нет, изобретатель-любитель. Возрождает в России ткацкое дело.

– А, ну-ну… – сказал Боб, позевывая, словно ни к чему он не был так равнодушен, как к ткацкому делу.

– Если хотите, я могу вас к другому делу пристроить. Повыгоднее. – Улыбка, проскользнувшая на губах Жанны, означала, что если ее кто-то не понял, то ему же хуже, тогда как ей всегда хорошо.

– Хочу, хочу! – восторженно воскликнула Капитолина.

– Она хочет, – для убедительности повторил Боб, внушительно взглянув на жену.

– Вот и славно. Подробности обсудим.