С тобой и без тебя. Стихи о любви

* * *

Вот он мелькает за прожелтью леса,

вот уже видится более чётко —

нагроможденье стекла и железа,

камня, что красен, как бычья печёнка.

.

Мир, что ещё добродушно-наивен

и бескорыстен, как сытая чайка,

в бусах огней, что надеты на иву, —

словно на праздник собралась сельчанка.

И как шары биллиардные, к лузе

катятся звёзды… И та, что женою

станет не мне, и волос её узел

ветер рассыплет волною ржаною.

Боже всесильный! Не надо иного

благодеяния, дай только это:

дай мне забыть её – хоть на немного!

Дай мне забыть её! Хоть до рассвета.

* * *

Город угрюмый, изогнутый,

острый, как коготь,

он неулыбчив, и шуток

здесь слышалось мало.

Ветер несёт над землею

печную тяжёлую копоть.

Сколько веков на брусчатке

она оседала?!

В городе этом

мы жили несчастью в угоду —

так белокрыльник

хиреет на топком болоте.

Тут же погода —

насмешка над всякой погодой,

а потому только дождь

днём и ночью молотит.

Ты уж прости,

что твои обманул ожиданья.

Я – не нарочно.

Я тоже об этом жалею.

Я – как тот город,

туманной закутанный далью,

как никуда не ведущая

больше аллея.

* * *

Я взглядом тебя провожаю:

идёшь, за собою маня, —

чужая, такая чужая,

что больше уже не моя.

Зачем мы с тобой разминулись,

зачем примирились с судьбой?

Всё тянется, не повинуясь,

рука моя вслед за тобой.

И ты… Ты уже не такая:

идёшь, без греха на душе,

не требуя, не потакая

и не осуждая уже.

* * *

Что за бред? То снег, то сыро —

не зима и не весна,

что-то с неба моросило

непонятное весьма.

Сонный поезд. Одурь скуки.

Шорох медленных минут.

Там сердитые старухи

даже спящие жуют.

Там с мучительным азартом,

жёлтый весь от табака,

отставник играет в карты —

в подкидного дурака.

И дышать, казалось нечем,

в том хлеву, что возникал.

Ты ворвалась, как диспетчер

укротитель сквозняка

Это было наважденьем:

ты сидела, так близка.

Это было днём рожденья

тополиного листка.

И апрель пришёл, помешкав,

капледув и стекломой.

Это было, как насмешка

над всесильною зимой.

И мелькала степь седая,

поезд мчался под уклон,

рельсы длинные съедая,

будто связку макарон.

И звенели чьи-то склянки,

кто-то опухал от сна…

Но на тихом полустанке

вдруг закончилась весна.