Бабочка белой луны

Валера (так звали юношу) говорил, говорил и говорил, не переставая. Читал стихи Евтушенко и Мандельштама (Тайка слышала их впервые). «И надо обняться, чтоб вниз не сорваться…». «Бессонница, Гомер, тугие паруса…». Он пересказывал ей древнегреческие мифы в изложении Куна и, казалось, тоже был под гипнотической властью «микроба вечера». Ему, как и Тайке, не хотелось сейчас оставаться в одиночестве. Валера учился в Москве в художественно-промышленном училище. Как он очутился здесь, когда занятия шли уже полным ходом Тайка не спрашивала.

Она вообще не задавала ему никаких вопросов, воспринимая этот удивительный вечер, как чудо.

Когда ноги её заледенели, Тайка сняла босоножки, поставила ноги на скамейку и укутала колени своей длинной с тремя рядами оборок юбкой. А он взял её онемевшие ступни в свои ладони. Он не хотел отпускать Тайку, не хотел, чтобы она уходила. И она не хотела уходить. Она была, как в волшебном сне. Впервые ей было легко общаться с незнакомым человеком, не заикаясь от волнения, не спотыкаясь на каждой фразе.

Она бы могла просидеть на этой скамейке всю ночь. И только мысль о том, что Алька, наверное, волнуется, а, может быть, даже уже подняла панику, не обнаружив своей подруги-домоседки на месте, заставила её прервать это волшебство.

– Мне пора! – сказала и решительно высвободила свои отогревшиеся ступни из его тёплых ладоней.

Около четырёх часов утра они распрощались у калитки. Тайка вернула Валере ветровку, которую тот накинул ей на плечи у поющего фонтана.

Она так и не призналась, что через несколько часов уезжает…

В тот день, когда Тайка сошла с поезда «Сочи-Москва» на платформу Орловского вокзала, она простудилась и заболела. Прохожие в куртках и плащах хмуро оглядывали дрожащую от холода высокую девушку, синие коленки которой не прикрывал короткий яркий сарафанчик, а побелевшие пальцы ног торчали из зелёных замшевых босоножек.

Не верилось, что два дня назад она купалась в тёплом море. Она ругала себя за то, что положила тёплую кофту на самое дно сумки, у которой, как назло, заел замок-молния.

Не помнила, как добралась до общежития. Как пила чай на кухне, пытаясь согреться, как, еле ворочая языком, отвечала на расспросы соседок, как уснула одна в пустой комнате. Алька осталась в Сочи догуливать дни, заработанные на овощной базе.

Приснился её последний вечер в Сочи. Однажды в юмористическом журнале она вычитала, в чём заключается закон всемирного тяготения – всех тянет в Сочи.