Рассказы о любви и смерти

– Какая?

– Вы не могли бы попросить, чтобы потом, после… – Он сделал паузу. Всё-таки ему было трудно выговорить, после чего. – В общем, чтобы портрет мой поставили не у нас на этаже, а внизу, в общем холле?

– А зачем вам?

Я совершенно не ожидал такой просьбы. Контора наша снимала семнадцатый этаж в огромном здании, принадлежащем одной крупной государственной организации, и внизу помещали портреты и траурные извещения, касавшиеся только её сотрудников. У меня даже на секунду мелькнула мысль: вот что такое современный маленький человек.

Одни мечтают, чтобы об их смерти рассказали по телевидению, а бухгалтеру нашему достаточно, чтобы о нём сообщили на все двадцать два этажа. Но я ошибался.

– Там, на первом этаже, убирается одна женщина, – спокойно сказал он. – Вы, наверное, видели её. Тихая такая, всегда в платочке. Я хочу, чтобы она узнала, что меня больше нет.

Я понял, о ком он говорит. Действительно, на первом этаже я часто встречал скромную женщину лет сорока, такую хрупкую, со всегда опущенными глазами.

– Может быть, поговорить с ней? – спросил я.

– Нет. Не надо.

Он помолчал.

– Она мне очень нравилась… Она же светится вся. Такой чистый человек… Светлый… О чём с ней говорить, она и не знает обо мне… Мы только здоровались с ней и всё… Нет, пусть просто портрет повесят, а то будет думать, что я уволился и до свидания не сказал…

Я пообещал.

Через две недели бухгалтера нашего не стало. Я пошёл к коменданту здания, потом к генеральному директору и всё-таки упросил их исполнить его последнюю просьбу.

Конечно, об истинной причине я ничего не сказал. Они, вероятно, подумали, как и я, что это просто какое-то странное желание сообщить о себе уже после смерти… Ну и пусть подумали. Какая ему разница?

Больше от меня ничего не требовалось, я мог с чистой совестью считать, что сделал даже сверх того, что возможно, но было у меня как-то неспокойно на душе. Не знаю, как это объяснить. В общем, через несколько дней, уже после похорон, я подошел к той женщине.

– Вы меня извините за беспокойство, – я почему-то занервничал и начал говорить путано. – Это я договорился, чтобы здесь повесили портрет нашего бухгалтера. Понимаете, я был у него за две недели до его смерти…

Она не удивилась тому, что я с ней заговорил. Она слушала меня молча, ожидая, что же важного я ей сейчас скажу, и я вдруг увидел, какие у неё поразительные глаза. Огромные, глубокие, я ещё подумал, что такие только на иконах встречал.