Наплыв

Трёшку за вчерашний день сшиб.

– Где это?

– А на культивации. Полторы нормы дал за пол-литра.

– Ты брось это, за пол-литра! – Насупился председатель. – За пол-литра… За пол-литра… –  У него наверно после Трифона какая-то фаза закоротила. – Ишь, за пол-литра. А не на водку мы эти премии даём!

– Ясное дело, – вполне согласился с этим, почёсывая у орла подмышками, покладистый Калинкин, – на водку кто же даст. Но и жинке эту сверхплановую трёшку ни один дурак не понесёт.

Вот это мысль! Наконец-то пошла, сермяжная! Я безотчётно, впервые, по-настоящему потянулся к блокноту.

Вот с чего начинается настоящая журналистика!

– Опять, Калинкин, ты эту муть заводишь!  – Окончательно рассердился председатель. – А ну, поднимите его! Ива-ан!

Когда его растолкали, Иван ошалело уставился красными, смятыми жарким сном глазами на стоящую рядом начальственную «волгу», приснится же такое, осторожно потряс головой, потом медленно-медленно, со стоном тяжелораненого бойца развернулся. Узнав наконец Генералова, расплылся в шальной улыбке.

– Кого я ви-жу! Дмитрий Луки-ич! – И тут же схватился за голову. – Ох, туды-растуды и так далее, больно-то как! На солнце, что ли, напекло? Хлопцы, дайте попить что-нибудь!

– Я тебе дам попить! – Затопотал на него Лукич. – Тебе как человеку премию дают за хороший труд, – он свирепо покосился на нас с Лёнькой (но мы-то при чём?!), – а ты, мерзавец, куда её ухлопал? И что, скажи на милость, за утроба у тебя такая ненасытная?!

– Ой, хреново мне, ой, хреново, – заметался головой по стёганке Ваня.

 – И что вы все на меня взъелись? Дома жена-кобра проходу не даёт, в поле другой змий, бригадир, бросается, нехорошие слова произносит. А теперь сам председатель налетел, кощеюшка, вихрем чёрным. Да что я, за ваши, что ли, пью? Или работаю плохо? Или рожа у меня кривая? Да дайте же воды, гады! Чо уставились?! – Рявкнул Иван. – Не могу же я так разговаривать!

– Гляди, я тебе покажу теперь премии! – Зло пообещал председатель.

– А если я – две нормы? – Приподнялся на локоть Иван, принимая банку с колышущимся диском воды.

– И за две ни хрена не дам. Жинка пусть приходит и получает твои премии, а тебе – шиш. С маком.

Иван напился, вытер губы, задумчиво похлопал глазами, вздохнул и повалился опять на свою стёганку. – Вот и вам тогда шиш с маком, горынычи. Вместе с жинкой – шиш! На кой я буду пуп задарма рвать?

– Логично, – сказал кто-то и тоже вздохнул от безысходности.