Озёра глаз Твоих

Заплыла она вся, размокла, и счастье моё тёплое на реке Чулышман осталось, и пришло разочарование. На озере пришло, в глубокой тайге. Не лес тут вокруг – тайны да духи, ни дорог, ни тропок, всё перепутано. Не дорога здесь – ухабины да ямы размытые, не рассветы – серые дождём пронизанные полотнища, в которые и лучик солнца не проникает. Не костёр здесь – пламя жизни моей, наивной и бесхитростной, что гореть будет сейчас у меня на глазах.

«Космос, ничего себе. Ребята, я не ожидала вот такого. Как вы меня одну тут оставили, на часик… Какая задача у мироздания?»

Меня оставили следить за костром, это ответственно.

Тамара прочитала в книжках, что именно в этих местах Горного Алтая можно встретить какую-то диковинную бабочку и безудержно рвалась на другой берег озера поискать её и зарисовать.

– Ну, я очень мечтаю её найти, – звенела она, – ну, пожалуйста, Савелий, давай съездим, пожалуйста!

– Подожди, Том, но в лодке только два места, она всех нас не выдержит, – Савелий пытался быть разумным.

– Ну, мы же ненадолго…

Глаза Тамары огромные, и лучики то ли лукавства, то ли детской непосредственности светились в них карими брызгами, и как можно было отказать этому взгляду.

– Хорошо. Зоря, мы на час. Только на тот берег доплывем и сразу обратно.

– Так ведь ещё бабочку искать… – мычала я. Но не хотела показать, что мне страшно. Да и Тамарин исследовательский интерес был мне понятен.

– Да она сразу вылетит, как только нас увидит, – заливалась смехом Тамара так искренне, что я согласилась.

– Вы будете стерегущей огонь, это почётно, – благословил меня Савелий. – А мы одной ногой там, другой здесь.

«Согласилась на свою голову…», – мысли не отпускали ни на секунду, хотя я пыталась молиться, но это была совсем не молитва. Мысли кричали. Если бы они вырвались на волю, они заполнили бы здесь все пространство, которое сразу не понравилось мне. Одна на много километров. Боже, как романтично. Я специально преодолела весь этот нелегкий путь, чтобы посидеть одной в беспросветной тайге?

Тени деревьев не вызвали во мне ничего, кроме желания закрыться от них.

Лучше бы их не было. Лучше бы просто шёл сильный дождь, и я сидела в палатке, не вылезая наружу, чтобы подышать этим свежайшим воздухом и полюбоваться глушью этого места – адом для поджаривания таких робких душ, как моя.

Примерно час я сидела у костра и поддерживала огонь, как меня и просили. За каждым кусточком мне виделись всякие сущности, и я спряталась в палатку.