Созвездие эмигранта

Одна меня покинула, потом я встретил тебя… Если твоя любовь искренна, она превратится в дерево, а мама увидит это с небес и благословит ту, что осчастливила её единственного сына, понимаешь?

Начиная с этого дня раз в неделю росток получал удобрения и слушал утренние молитвы и монологи Алекса – об одиночестве и отчаянии…

Раньше

Бабушка и дед часто спорили, но раз в год, с момента появления свёртка в доме и до минуты, когда стены обретали второе дыхание, всё обострялось ещё больше.

Бабушка говорила, что мой отец специально присылает эти «циничные и ненужные» подарки, чтобы вывести из себя престарелых родителей. Дед иронично интересовался, какими именно узорами на сей раз украсим дом. Потом добавлял, что отца ведь тоже можно понять.

Папа работал в магазине обоев. Каждый год директор магазина, в качестве рождественского подарка, дарил сотрудникам рулон уценённых обоев. И отец, ради того, чтобы порадовать родителей, да и в глазах директора предстать в выгодном свете, покупал по скидке ещё несколько рулонов для всего дома и посылал их в Ереван.

Бабушка грозила всё оторвать, а потом, в который раз, спрашивала, почему дед клеит их друг на друга.

– Отдай их мне, я не сожгу, не выкину, обещаю! Стены надвигаются на меня, противно, не могу больше… не хочу Нового года! Господи, когда ты призовёшь меня?!

– Наверное, ты хотела сказать: Господи, когда ты призовёшь моего мужа, да? Пока я жив, всё останется как было… так дом теплее и…

– И с каждым годом всё меньше и меньше.

– Для трёх человек вполне достаточно. Когда твой сын вернётся, если, конечно, вернётся, пусть поищет их и не найдёт.

– Эх… совсем сдурел. И как я с тобой всю жизнь прожила?

Кутаясь в шерстяную шаль, бабушка уходила на кухню, чтобы лишить жизни ещё одну сигарету и усугубить свой кашель, дед приносил клей и стремянку, а я, утопая в диванных подушках, пряталась за книжку и плакала душой, как учила бабушка: глубоко дыша, слегка отводя голову назад, забрасывала слёзы глубоко вовнутрь.

Я привыкла к ссорам, к тому, что я дурёха, к необъясни мому упрямству деда и тому, что наш просторный красивый дом постепенно превращается в бумажный домик. Последний ремонт уже не мог причинить боль: когда дед вступил в восьмой год, я поняла, что он уже перешагнул порог бессмертия, и бояться смерти больше не следует.