Созвездие эмигранта

Жалко…

Я тихонько уходила в спальню, где мы: я, дедушка, бабушка – спали, открывала скрипящую дверь шкафа, устраивалась под вешалками, сжималась в комочек, брала в руки тёплый свитер дедушки, жалела, что в этом году дед действительно в последний раз клеит обои (и как же хорошо, что он не желает смириться с этим ужасающим фактом!), грустила о том, что в следующем году мы с бабушкой останемся одни, что, если деда не будет, бабушка сразу же бросит в ненасытную глотку печи прекрасный бумажный подарок папы, более того – вмиг оторвёт с каждым годом уменьшающие дом, приклеенные друг на друга рисунчатые слои, высвободив, наконец, пожухлые стены.

Сейчас

Иду из гостиной в спальню, из спальни – на кухню, в коридор, туда-сюда, туда… Алекс прислал сообщение… Не может приехать и помочь мне, просит отложить поклейку обоев, просит не сердиться и быть снисходительной…

Я снисходительна, я всё понимаю, я сержусь, потому что дед никогда ничего не откладывал, мужчина не имеет права опаздывать и откладывать… что бы ни случилось!

Известил, что незамедлительно едет к ботанику, чтобы показать ему тот единственный судьбоносный росток.

Мы познакомились на вернисаже. Он продавал деревья, вы полненные из натуральных камней и металла. Протянул мне дерево с гранатовым камнем и сказал, что глаза мои печальны, а этот камень принесёт любовь и теплоту. Мы быстро сблизились, и однажды Алекс рассказал душераздирающую историю, которая, признаться, не особо меня тронула. Я даже подумала, что он чрезмерно романтичен, несмотря на полноценные четыре десятка. Улыбнулась и забыла.

– Мама, прежде чем отдать Богу душу, дала мне два росточка и сказала, что они имеют непосредственное отношение к моей судьбе. Из них должны были вырасти плодовые деревья, но моя невеста вернула кольцо. Через неделю росток увял, в ту же ночь ушла мама. Первый росток я положил с ней.

– А второй? – поинтересовалась я.

– Это зависит от тебя. Мне кажется, эти ростки – моя любовь.