Прямо под сердцем

У вас есть еще какие-то вопросы ко мне?

– Это больно?

Врач хмурится, мой вопрос вводит его в ступор.

– Под общей анестезией? Нет, в норме болевых ощущений не возникает. После процедуры какое-то время могут сохраняться небольшие боли, но не сильнее, чем при предменструальном синдроме.

– Нет, – язык с трудом ворочается, – не мне. Ему.

Врач окончательно теряет связь с реальностью и ручка выпадает из руки.

– Ребенку? Вы спрашиваете, будет ли больно ребенку?

Я осторожно киваю, но его тон меня немного пугает.

– Нет, Полина Романовна, нервные окончания плода еще не сформированы, он не может чувствовать боль и чувствовать вообще что-либо как минимум до двенадцати недель.

Мы долго молчим. Я пытаюсь понять, что делать дальше и как вообще сфокусировать взгляд перед собой, а врач внимательно смотрит.

– Полина Романовна, у вас все в порядке?

– Да… – услышь я свое «да» со стороны, никогда бы не поверила.

– Простите за бестактность, но я должен задать вам пару вопросов. Очень важных. От них зависит ваше здоровье.

– Нет.

– Вас кто-то принуждает избавиться от ребенка?

– Нет…

– Вам нужен психолог? Я могу пригласить нашего специалиста. Просто поговорить. Для женщины это непростое решение…

– Да просто сделайте уже! – рычу я, неожиданно даже для самой себя выйдя из ступора, и отворачиваюсь.

– Но вы не хотите.

– Какая разница? Ваша работа – делать, а не исполнять желания.

– «Не навреди» – вот моя работа, Полина Романовна. Не уверен, что если возьмусь за аборт, то не наврежу вам.

– Не возьметесь вы, найдется другой.

Со вздохом Павел откидывается на спинку кресла.

– Знаете, Полина. Вы не первая пациентка, которая пришла ко мне на прерывание беременности. И не первая, кому это решение далось непросто. Мой стаж – двадцать два года, десять из которых я провел в государственной медицине, семь – совмещая и вот уже пять лет работаю исключительно в частной. Это я к тому, что после нескольких тысяч процедур я научился отделять тех, кто принимает непростое решение сам от тех, кого это решение принять вынудили.

– Просто гормоны. Я на все так реагирую.

Врач снова вздыхает.

– Ну хорошо. Не обижайтесь на меня, Полина Романовна, я обязан удостовериться.