Путь в Камелот

Наверное, потому, что редко кто сюда заходил просто ради того, чтобы назвать этот замок домом. Как, например, в тот же Камелот. Но Луке это место всегда казалось очень величественным и заставляло его нервничать в предвкушении. Он знал, что как только откроется дверь и на пороге появится Дева, несущая Святыню, он, как и все вокруг, забудет о холоде и неприветливости зала, о свисте ветра под потолком и неровном блеске свечей, неспособных разогнать полумрак.

В тот раз он тоже нервничал, но совсем по другой причине.

Это был день его именования. Король, Двор, Старшие, Нимуэй и Марго смотрели на него с каким-то радостным одобрением, ожидая, пока он исполнит то, что они для него приготовили. И никто из них не догадывался, что он и не думает это делать.

У него было время обдумать последствия своего решения. Он представил себе все возможные варианты, вплоть до изгнания и даже до… возможного вечного отлучения от Служения. Хотя он всей душой надеялся, что до такого не дойдет.

Ждать оставалось недолго.

Король-Рыбак уже занял трон, Король Камелота успел обменяться с ним рукопожатием и даже чуть поклонился старику. Вульф подошел ближе, встав у Луки за правым плечом. Как и полагалось на церемонии, Первый Рыцарь занял позицию слева.

Лука поймал улыбку Марго, чуть повернулся в противоположную сторону, где в сопровождении Агасфера застыла в царственной позе Нимуэй. Дамы предпочитали даже в крайнем случае не приближаться друг к другу на то расстояние, при котором можно было бы хотя бы вежливо кивнуть друг другу в знак приветствия.

Дева Озера смотрела на него бесстрастно. Она просто ждала, когда еще один из ее хитрых планов исполнится. Рыцарь быстро отвел взгляд, испугавшись, что она может прочесть его мысли.

Вместо этого он поднял глаза вверх, туда, где над троном чуть отсвечивало окно-роза. Оно было не столь тонким и кружевным, как в парижском Нотр-Даме. Но таким оно нравилось рыцарю больше.

Но вот двери растворились, и в сопровождении пажей вплыла Дева.

Лука видел ее третий раз.

Впервые она явилась ему в каком-то странном сне, больше похожем на транс, второй раз он увидел ее на своем посвящении в Рыцари. И вот теперь…

Его взгляд был прикован к ее худому лицу с удивительно правильными чертами, которое так контрастировало с ярко-рыжим цветом ее длинных вьющихся волос. Но почему-то больше всего его поражали ее глаза. Удивительно кроткие, смиренные, такого знакомого насыщенно-синего цвета. И ее улыбка.