Ненавижу и… хочу

Иногда кажется, что я забываю, как они выглядят… никто не узнает, я клянусь!

– Ладно, – машет он рукой. – Копируй.

Быстро, пока не передумал, я отправляю фотографии себе на емейл и возвращаю смартфон.

– Спасибо.

Мне нечем его отблагодарить, только улыбкой, но вряд ли она приносит хоть какую-то радость, особенно сейчас.

– Что ты с собой сделала, Лизка…

Он даже не представляет.

– Ничего уже не изменить.

– А если бы могла? Не ушла бы? Осталась с Лешкой?

– Ушла бы. Если бы я могла что-то поменять, то никогда не вышла бы за него замуж.

Ошеломленный  Вадим растерянно смотрит мне вслед. И, когда я уже почти на ступеньках, тянусь к двери, он кричит, высунувшись из окна:

– Подумай о работе!

Машу рукой на прощание – и темнота подъезда скрывает меня от посторонних глаз. Поднимаясь на второй этаж я уже знаю, как проведу остаток ночи. В почте меня ждут две  самые ценные фотографии на свете.

Глава вторая

– Каренина, поезд приехал!

Я закатываю глаза.

– Если она еще раз повторит эту шутку, я изобью ее паровой шваброй.

– Да ладно, – хмыкает Снежа, – это уже почти традиция. Ну, давай, узнавай, в какой Мордор мы снова тащимся.

Я выхожу из комнаты для персонала и направляюсь в офис начальницы. Она неплохая женщина, строгая, но адекватная. Но эти ее шуточки… порой я ненавижу свою фамилию. Сначала гордилась – красивая отсылка к красивой трагичной истории.

– Ирина Дмитриевна? – заглядываю в кабинет. – Вызывали?

– Да. Садись. Смотри, в бизнес-центре «Омега», который по Ленина, был ремонт. Нужно отгенералить верхние два этажа, вместе с балконами. Впятером справитесь за три дня?

– Справимся, конечно. А там все плохо?

– Да не особо, мусора нет, по мелочи. Стекла и глянца много, как и везде. Окнами займутся промальпинисты, а вы отдрайте все внутри.

– Да, конечно.

– Тогда вперед. За старшую. И смотри, чтобы как в прошлый раз не получилось, ясно?

– Хорошо, Ирина Дмитриевна.

– Тогда свободна.

Да, если никогда толком не работала, шишки приходится набивать самостоятельно. Я осталась совсем без денег, когда, понадеявшись на сознательность девчонок, отправила их одних убираться в загородном доме какого-то мужика.