Гламурёныши. Рассказы

Свинья застыла в той же позе, в которой её поставили, и медвежонку ничего не оставалось, кроме как последовать её примеру.

***

Утро было холодным и вялым, от дошираков привычно крутило живот, в электричке привычно пахло несвежестью, в кабинете, рассчитанном на пять человек – сократили всех, остался один Бо – было привычно пыльно и привычно холодно, за отопление платить руководство не считало нужным, и Бо грел руки на допотопном обогревателе; это не то чтобы помогало, но тоже входило в категорию привычного, как отвечать на письма – одно и то же, одно и то же.

В два часа заглянул Юрик, поинтересовался, как там его свинья. Потом признался:

– Дядька мой лепил. Недавно помер, вот, разбирали квартиру, я свинью себе взял. Хороший был мужик, бухал только много.

– Жалко, – буркнул Бо.

– А меня – не жалко? – зачем-то спросил Юрка-Некосмонавт.

– Тебя не жалко, – тихо сказал Бо, – у тебя хоть Танька есть.

Юрка догадался, хмыкнул, пожал плечами.

– Твоя ушла, что ли? Фубля, да и слава яйцам. Давай тебя на мамбе зарегаем? Я Таньку на мамбе нашёл.

Как у них всё просто, подумал Бо тоже без жалости, тоже печально. Уйдёт Танька – найдёт Маньку, на той же мамбе, делов-то. И так же резко, как и вчера, его снова сдавило, резко, яростно вжало впалую грудную клетку в костлявую спину.

– Извини, – прошептал он и побрёл по коридору в направлении пустующей столовой. Ему просто нужно было побыть одному.

Навстречу выплыл зам – розовый, довольный, совершенно безразличный к этой загнивающей конторе, нужной единственно для отмывания денег; налепить новых контор ему было даже проще, чем Юрику найти новых баб.

– Прохлаждаемся? – почти ласково пропел зам.

– Так я всё сделал, – сдавленно пробормотал Бо. Зам, по всей видимости, подумал, что сдавленность произошла от страха, а может быть, он вообще не считал нужным думать что-то по поводу такого ничтожного существа, как Бо.

– Мне заказать надо одну вещь, – сказал зам, – а на сайте всё на этом хреновом басурманском, пошли переведёшь.