Две Елены

Во-вторых, в этой школе меня никто не видел и голоса моего не слышал, даже по телефону: я договаривалась через интернет.

– Но у нас разница в возрасте, – напомнила Ленка.

– Год рождения обычно не запоминается… И потом, бывает, что в жизни человек выглядит иначе, чем в действительности. Допустим, ты выглядишь моложе. Но на всякий случай можно надеть темные очки…

И это говорила Иоанновна, всегда и во всём неукоснительно соблюдающая правила! Невозможно было представить себе, чтобы она перебегала дорогу на красный свет или даже бумажку бросила мимо урны.

– Мы так когда-то в шпионов играли, – пробормотала Ленка.

Елена стала пощипывать бахрому своей клетчатой серо-голубой шали, даже с виду учительской, которую она днем носила на плечах, а ночью вешала в изголовье койки. Ленка знала, что Иоанновна делает так в момент внутреннего напряжения, например когда ждет результата УЗИ или очередного вердикта врача Евгении Дмитриевны.

– Ты, наверное, думаешь, что я… как бы это сказать… придаю вопросу излишнее значение. Я понимаю тебя. Но тут дело непростое…

Ленка приготовилась слушать: наконец-то Елена всё ей объяснит!

– Против Православной культуры идет волна протестов. Считается, она ущемляет права инославных детей: мусульман, иудеев, буддистов…

– А разве не ущемляет?

– А остальные-то? – грустно откликнулась Иоанновна.

– Что – остальные?

– Почему-то считается, что права трех нельзя ущемить, потому что они меньшинство. А вот права тридцати – пожалуйста! А ведь это тоже ущемление: не знакомить детей, растущих в русской среде, с Православной культурой…

Ленка молчала, не зная, что возразить.

– Обычно люди боятся пренебречь интересами меньшинства, но ведь и большинство состоит из отдельных личностей.

– Ни разу нельзя, – ответила Ленка, воспитанная на традиционных ценностях еще советского гуманизма. То есть советского-то времени она уже не застала, но ценности, на которых воспитывали детей до перестройки, по инерции сохранялись в девяностые годы. Кстати, может, они и до сих пор существуют в школе.