Смерть во имя истины

Невысокий полноватый священник, по виду своему парис, проворно вскочил, пропуская брата Маркуса ближе к центру. Его движения были скоры, но на удивление точны. Короткие волосы париса вились мелкими кудрями, а на круглом лице блестели почти черные удивительные глаза. Посланник подождал, пока братья рассядутся, а после занял место возле этого незнакомого брата. Он подвинулся, давая присесть и ученику своему.

– Учитель, – продолжая стоять, обратился к нему Арам тихо. – Позволь принести тебе трапезу?

– Хорошо, мальчик, – согласился Саймей.

Арам кротко улыбнулся, довольный его заботой и пошел к большому столу, ранее не замеченному Посланником в нише, где стояли большие блюда с пищей.

– Ныне траур у нас, – в полном молчании своих сотрапезников, сурово обратился к Саймею старик, сидящий по левую сторону от центра. Его глаза были так блеклы, а борода столь седа, что Посланник затруднился бы считать его возраст.

– Я разделю с братьями и скромную пищу, что послал на сей день нам Пастух, Истинный бог наш, и траур, ибо так же скорблю по нашему брату Иокиму, – мягко сказал Саймей. – А что до вина, так зелье сие не во вкус мне.

Старик довольно кивнул и вернулся к своей трапезе. Было похоже, что он живет в своем отдельном мире, где все четко распределено по местам и все вещи имеют свое однозначное название, и вся жизнь движется по правилам.

– Прости нашего брата Закари за не почтение, – тихо сказал Саймею парис. – Он стар и слишком привязан к обычаям народа своего.

– Я не обижен, – так же тихо ответствовал Саймей. – Я лишь гость здесь, и не мне мешать порядкам, не мне ругать нрав хозяев. Да и не хотелось бы мне начинать свое дело здесь со скандалов.

При этом Саймей не удержался и метнул подозрительный взгляд на послушника Зосима, который в тот момент жадно и подобострастно прислушивался к словам отца Иссы.

– А получится? – усмехнулся парис, наблюдая за Посланником.

– Лучше получать помощь от людей, отданную добровольно, чем выбивать ее приказами или шантажом, – поделился Саймей.

– Истину про тебя говорят, Саймей – Тень, – с улыбкой заметил парис. – Твой путь в делах светских мог бы быть столь же долог и вел бы так же высоко, как и тот, что ныне ты избрал по себе.

– Твои оценки лестны мне, – Посланник дружелюбно улыбнулся в ответ.