Смерть во имя истины

– О да! – счастье горело во взоре послушника. – За то и замечен был я учителем моим и принят им.

– Ну что ж, – Посланник достал из узла баночки с маслами для умащения тела. – Если будешь верен мне и послушен, я дам тебе читать эти пергаменты.

– Не сомневайтесь во мне, отец, – порывисто заверил юноша.

Посланник улыбнулся и, протянув руку, потрепал юношу по волосам. Жест этот был непривычен юноше, но в тоже время приятен. Посланник еще не привык, что в этой суровой стране, да еще и в стенах обители, послушникам вряд ли доставалось много похвал и каких либо простых человеческих знаков симпатии.

– Пока буду я омываться, – распорядился он, – Развлеки меня разговором.

Он взял тряпицу и начал обтирать тело водой, смывая пыль дороги и усталость.

– Умным и великодушным был настоятель твой, – заметил он, видя, что от такой просьбы юноша растерялся. – Сердце его было добрым.

– Он был великим человеком в доброте своей, – отозвался юноша. – И почитал я его, как отца, и старался быть прилежным, угождать ему во всем и ни в чем не вызвать недовольства его.

– Но не всем здесь мил ты, как я заметил, – Саймей встретился с юношей взором.

– Зосим старше меня, – смиренно отвечал Арам, тут же растеряв все свое хорошее расположение духа. – И род его древнее и благороднее моего.

– Вот как, – задумчиво сказал Посланник. – Здесь в земле фарсов обычаи рознятся с теми, к коим привык я в Визасе. Хотя я читал, да и сам видел в прошлые свои приезды в вашу страну, что здесь происхождение твое определяет судьбу.

Юноша вздрогнул и опустил глаза. Посланник удивился. Догадаться о происхождении Арама труда не составляло. И дело даже было не в том, что он носил фарсское имя. Юноша был худым и высоким, его черные волосы вились, глаза юноши были темными, да и черты лица не оставляли сомнений в его происхождении.

– Чем я обидел тебя? – спросил Саймей, обтираясь длинным белым лоскутом.

– Нет обиды в словах твоих, – торопливо произнес юноша.

– Просвети меня, ученик, – мягко попросил Саймей, умащивая тело. – Конечно, если подобные разъяснения не слишком тягостны для тебя.

– Мой род давно смирился со своим положением, – сказал юноша, и голос его окреп, налился даже некоторой гордостью.