Смерть во имя истины

Еще в комнате было два табурета, на одном из которых восседал давешний встречный послушник, который заботился об осле Посланника и об узле его. При виде гостя послушник вскочил и придал лицу своему должное почтенное выражение.

– Спасибо, послушник, – чинно поблагодарил его Саймей, осматривая комнату. – Ты свободен, и можешь вернуться к своим делам повседневным, я больше не собираюсь отвлекать тебя.

– Но, святой отец… – удивленно начал растерянный юноша.

– Ступай, – повторил Посланник повелительно. – Я выбрал себе в помощники и поводыри сего юношу, нареченного Арамом.

Посланник указал на Арама, который застыл у входа, глядя на второго послушника с некоторым испугом. Саймей обернулся к юноше и заметил полный злобы взгляд, который метнул незнакомый послушник на его провожатого, и удивился. Не столько злобе этой, сколько тому, что Арам, явно по природе своей не отличавшийся покорностью, эту злобу принял с каким-то смирением. Второй послушник обратил взор на гостя, чуть склонился в поклоне и вышел, не поднимая более взгляда.

– Закрой дверь, мальчик и приготовь мне воду для омовения, – распорядился Саймей задумчиво. – Я же пока подготовлю свой наряд.

– Я могу и сам, – робко предложил юноша. – Я скор и умел. Не раз приходилось мне выполнять услугу такую для учителя моего.

Произнося слова эти, послушник расторопно сновал по комнате, готовя омовение.

– Спасибо, – поблагодарил его Посланник, распоясывая талиф. – Сделай воду прохладнее. В день жаркий не желательно мне омывать тело теплой влагой.

Юноша кивнул и плеснул воду из небольшого бочонка в широкую чашу для омовений, приготовил тряпицу и метнулся к узлу.

– Все же оставь это мне, – Посланник отвел руки ученика. – Я не привык к слугам, Арам. И к тому же, я замотал в свой талиф,для большей сохранности, пергаменты, которыми очень дорожу.

И он начал освобождать свитки из свертка.

– Могу ли я спросить тебя, отец, что в них? – Посланник заметил благоговейный восторг в глазах ученика, когда тот смотрел на свитки.

– История народа твоей страны, – любовно поглаживая пергамент, ответил Саймей. – Что было здесь еще при правлении наместников-ремов.

Юноша застыл, не отрывая взгляда от бумаг.

– Я вижу, ты не равнодушен к чтению? – довольно улыбаясь, заметил Саймей.