Смерть во имя истины

Анатолий говорил о нем, как об умном и сметливом. Некая строптивость юноши была тому подтверждением. Юноша немного разозлился на незнакомца, что тот испугал его вначале, а потом еще и насмехался над ним. Он опустил глаза, но Посланник успел заметить их мятежное выражение.

– Как твое имя, ученик? – скрывая насмешку, спросил Посланник, хотя помнил, как имя его называл бат Анатолий.

– Меня нарекли Арамом, – церемонно ответил юноша.

– Скажи, мальчик, а где был ты, когда нашли тело ушедшего от нас настоятеля Иокима? – продолжал спрашивать Саймей.

– В утро то печальное, – начал юноша, уже более смело проходя в центр знакомой ему комнаты. – Я спустился во двор по лестнице, что ведет от моей кельи. И уже направлялся сюда, чтобы встретить брата Анатолия, как заведено в порядке нашем. И вот тогда я услышал его крик.

– А в который час было это? – решил уточнить Посланник.

– Еще святило не показало Лик свой миру Пастуха, Истинного бога нашего, – ответил послушник, переминаясь с ноги на ногу. – Это было где-то за полчаса до заутренней службы.

– Сядь, – приказал ему Посланник и сам опустился в кресло настоятеля.

Мальчик занял табурет, стараясь не поднимать глаз на Посланника. Саймей чувствовал, что юноше не по вкусу, что незнакомец так самовольно занял кресло настоятеля.

– И что увидел ты, когда прибежал сюда, на крик брата Анатолия? – продолжал Саймей его расспрашивать.

– Увидел я брата Анатолия, стоящего на коленях, – послушно продолжил послушник свой рассказ. – Лицо его было залито слезами, а руки его сжимали что-то под столом…

– Он стоял на коленях перед столом? – перебил его Посланник.

– Нет, – юноша впервые осмелился поднять глаза на Посланника. – Он стоял там же, где смог застать ятебя только что. Отца Анатолия трясло, он бормотал что-то и плакал, как дитя.

– Что еще ты заметил? – голос Саймея звучал более благожелательно.

– Я понял, что что-то случилось, – послушник заметно осмелел. – Я заметил руку, которая была видна из-за края стола. Я тут же узнал эту руку, так как был с настоятелем постоянно и… Я просто сразу узнал ее.

– Это и была твоя первая мысль, когда застал ты эту скорбную сцену? – тут же полюбопытствовал Саймей.

Юноша широко раскрыл глаза и уставился на Посланника со страхом.

– О нет, мальчик, – чуть усмехаясь, возразил на его не высказанный вопрос Саймей. – Я не могу читать твои мысли. Это не дано обычному смертному. Просто я умею думать.