Вещи не в себе

Гнездышко

Обустроила себе в зале укромный уголок для вечерних посиделок с бумагой и ручкой  – собрать обрывки фраз, разложить записи по файлам, полочкам, чтобы в голове был порядок. И для возможности писать перьевой ручкой.

Заняла ближнюю к окну секцию стенки. Раскрыла дверцы верхней части, ее дно стало дальней частью письменного стола. Сверху еще три полки, на них – чашки, фужеры, рюмки, они наполнены воздухом и напоминают о застольях с запасной посудой.

Между верхней частью шкафа и нижним отделением с дверками узкий выдвижной ящик со швейной мелочью: булавки на магните, иголки с колечками, детский желтый металлический сундучок еще из моего детства с канцелярскими иголками, иглодержатели, ножницы, наперстки и все такое.

Располагаю жесткую адресную папку от грамоты с работы, и вот – место для писанины, где на лист бумаги через руку льются слова. Получился вполне уютный уголок, между стеклянным верхом с сервизами и железно-ниточным низом, как между небом и землей. Будто свитое гнездо.

Под горячим феном

В 40-градусную жару вентилятор на рабочем столе работает, как горячий фен: такие ностальгические ощущения – давно им не пользовалась. Оказывается, на исходе первой четверти 21 века некую сплит систему на четыре кабинета невозможно починить быстрее, чем за пять месяцев (дополнительное соглашение, торги, т.п.).

– А за свои деньги могу пригласить специалиста отремонтировать?

– За свои-то деньги, конечно, можете.

Пригласила бы, да не буду, ибо этого по инструкции делать нельзя, но и это завхозу не ведомо.

Окна

Мойщик окон.

В кабинет зашел мойщик окон.

– Я сейчас освобожу подоконники.

– Да, у вас-то – пусто. Вот в суде я мыл – там все окна папками завалены. По коридорам только и ездят тележки с бумагами. … Я один все здание мою снаружи.

– Наверное, не боитесь высоты?

– Наоборот: если перестал бояться – работать нельзя, чревато.

–

Старушка в окне.

Мама была рада, когда наконец-то в дворе стало сухо, и стало можно гулять.

– Она мне так обрадовалась, махала рукой, улыбалась. Как будто говорила: вот,  опять будем вместе целое лето прогуливаться вечерами, разговаривать. Ей 93 года, она столько стихов знает, сама их пишет и нам на лавочке читает.