Силуэт

В тебе смешалось столько разных генов:

осанист по-болгарски, прямонос;

взял взгляд лучистый украинских дедов,

и, как Есенин, золотоволос.

Ты мудрых слов совсем ещё не знаешь,

а я, признаться, многие забыл.

Тебе уже полгода, ты взлетаешь

туда, где я в минувшем веке был.

Смотри, какое небо голубое!

В нём облака-медведики плывут.

Нам в парке хорошо гулять с тобою,

прогулок вешних здесь пролёг маршрут.

Вот дятел дробь рассыпал по округе,

он на сосне исследует дупло.

Бельчонок поспешил к своей подруге,

поскольку время брачных игр пришло.

Синичка скачет с веточки на ветку,

ведь ей порхать ни чуточку не лень.

Она звенит ликующе приветно:

– Хороший день!

Не прячьтесь в тень.

Тень-тень!

Пусть свежий воздух крепкий сон навеет,

в коляске спать уютно и тепло;

никто тебя тревожить не посмеет,

расти, мой внук, с улыбкою, светло.

С тобою мы равны не беспричинно,

и я тебя быть сильным научу;

мы оба полноценные мужчины,

и вместе всё нам будет по плечу.

Моих надежд, я верю, не обманешь,

вступая в этот Мир и в этот Век.

Гадать не будем, кем ты в жизни станешь,

но ты уже по званью – Человек.

Сорочий гомон, громкий грай вороний

нам не помеха спать и размышлять;

и облака в небесном перегоне

не устают друг друга догонять.

АМФИБРАХИЙ

Под этаким небом невольно художником станешь… А. Майков

Амурские дали – картина родная,

Я ближе и краше природы не знаю.

Черёмухи белой сплошное кипенье

Мне дарит весною своё вдохновенье.

Обрывы над Зеей, где белые горы.

Изгибы реки. Полевые просторы.

Пророчит кукушка мне долгие годы,

Орлан зазывает под небо свободы.

Саранки, кипрей, иван-чай по долинам

Колышутся ветром разгонистым, длинным.

В затоне дрожит поплавок от поклёвки,

Зерно запасают на зиму полёвки,

На клевере стадо пасётся коровье —

Всё дышит покоем, всё грезит любовью.

И ласково шепчет полуденный дождик:

«Не будь ротозеем. Где кисти, художник?»

* * *

В стихах вся жизнь,

А в прозе лишь фрагменты…

Декабрь в окне опять нарисовал

Морозных перьев хрупкие сегменты,

Изломы страха, нежности овал.

Я был ребёнком, я любил рассветы,

Но и с годами я не растерял

Священное предвиденье поэта —

Стихов и прозы дух и матерьял.