Милость к падшим

Но вот же, хотя и отрывочно, всплывали в памяти какие-то прожитые события независимо от его воли и сознания.

Глава 3

Алоли – слаще нет винограда

Укротитель Тамир

Она выросла в цирковой семье и уже с трех лет участвовала сначала в живых картинах, а потом и в представлениях, где у нее уже была роль. Сначала она изображала ангелочков, но уже в шесть лет, когда тело ее приобретало выраженные девичьи формы, отец, владелец цирка, заставил ее выходить к зрителям в полупрозрачном хитоне.

Отец, Тамир, изображал охотника.

Увидев девочку у ручья в лесу, гнался за ней. Хитон спадал с девочки. Схватив ее, охотник уже намеревался предаться сладострастию, но тут появлялся медведь. Охотник в страхе бежал, а девочка с благодарностью гладила медведя и уводила его со сцены.

Отец, дрессировщик, с малых лет приучил Алоли не бояться ни зверей, ни людей, которые глазели на нее обнаженную. И чем более взрослела Алоли, тем явственнее становилось, что растет красавица. Та-мир усложнил представление, где Алоли уже выступала как главная героиня.

Девушка вытеснила со сцены сначала мать, затем любовницу Тамира Кейлу, особенно когда обнаружилось, что у Алоли прекрасный, с неповторимым тембром голос.

Сначала Алоли пела у ручья, с тем самым голосовым «щебетаньем», присущим египетскому пению, когда гласные звуки начинают прищелкивать, создавая неповторимую прелесть. Зрителям все чаще хотелось, чтобы Алоли пела больше, чем в пантомиме у лесного ручья.

Тогда Тамир стал выпускать дочь на сцену уже во втором действии, где она изображала повелительницу охотников, похожую на Артемиду, но не греческую богиню, потому что вид ее всё отчетливее приобретал черты именно египетские, а некую лесную красавицу, которая своим пением завораживает зверей, а затем и охотника, становясь его возлюбленной.

Чем откровенней становилась сцена обольщения лесной богини, тем больший успех она имела у зрителей. Видя, что отношение отца к дочери заходят слишком далеко, мать Алоли, Амизи, восстала – себе на погибель.

Когда они прибыли в Александрию, он продал супругу в дом блудниц. Любовница Тамира Кейла, зная крутой нрав укротителя, присмирела, затаив злобу. И стала жать случая, чтобы отомстить.

Да и все в бродячей цирковой труппе присмирели, хотя в душе не могли не осуждать хозяина. Он хотя и скрывал свое отношение к Алоли, но ведь шила в мешке не утаишь.

Дочь он убеждал изо всех сил:

– Послушай меня, Алоли. Ты не должна осуждать ни себя, ни меня.