Путешествие Чичикова в Италию и другие места

«Куда ж я сбегу? Я ведь еще и артист. Я вообще прикован к театру, к Театру с большой буквы!

«Вы знаете, в чем вас обвиняют?»

«В написании аморальных сонет?»

«Отнюдь».

«Теряюсь в догадках».

«В написании противоправной пьесы».

«Какой именно?»

«Гамлет из Холмгарта».

«Вот те на! Всемирно известная пьеса!»

«Расцениваем как намек на царственную особу».

«Вы имеете ввиду Павла, Александра, Константина, или ныне царствующего?»

«Ныне царствующего».

«Позвольте, господа, – встает представительного вида господин в ближайшей к сцене ложе, – вмешаться в ваш разговор.

Зачем вы несете отсебятину? Зачем вы оскорбляете публику? Играйте по тексту».

«Но так записано в тексте. Могу зачесть вашу реплику. Встает великий князь и говорит: „Позвольте, господа, вмешаться в ваш разговор“. Ну и так далее, что мы уже только что слышали. Весь мир театр, а мы в нем актеры, не так ли? И вы вовсе не князь, а актер, как и я, как и все. Фома Фомич, наш благодетель, из борделя явившись в подпитии, велел сыграть что-нибудь эдакое.

Вот мы и играем…»

* * *

– Что за пьеса такая странная?

– Да это не пьеса, так скетч небольшой, импровизация без продолжения. В моем театре одного актера, я буду разными голосами изображать персонажей, с вашими схожими, а вы прозревайте обстановку и лица. Уж этим искусством вы лучше всех в нашем веке владеете. Как вы поняли, меня много раз принимали за особу значительную.

– Каюсь, однажды и я выдал себя за… угадайте наперёд за кого…

– За Пушкина, что ли?

– Никогда не догадаетесь, за себя самого.

– Ой, Николай Васильевич, расскажите, с ума сойду от нетерпения услышать от вас истуар…

Путешествие из Петербурга в Пекин

«По дороге из города N в черт его знает какую дыру, мне довелось разговориться с важной персоной. Дорожная атмосфера, сами знаете, способствует сближению. Лошади бубенцами звенят монотонно, ямщик лошадей своих наругивает – более от скуки, чем по необходимости. «Чтоб вашим внукам овса не видать! Чтоб вам самим без подков до Казани скакать! Чтоб вся ваша тройка строптивая разогналась да взлетела, аки птица безумная, да исчезла с глаз долой вместе с коляской постылой! – разъярялся ямщик, забывая о том, что сам на постылой сидит, как император на троне.

 – Чтобы у тебя все спицы повыскакивали!» – переходил он на коляску и добавлял кое-что непечатное. Особо он отмечал немцев, поляков, французов и англичан, коих он поносил всяческими словами – более всего за железные дороги.