Город одиноких котов

И, пока была оплачена аренда, проживала в прекрасном, загадочном районе Этилер, и по утрам меня будили протяжные гудки греческих барж, следующих по Босфорскому проливу к Черному морю. Однако, квартирование в одном из самых элитных, самых престижных районов Стамбула требовало немалых денег, я потратила на аренду моего эксклюзивного жилища последние сбережения, оставив минимальные накопления на провиат, и теперь всеми силами оттягивала момент окончательного финансового падения, а также последующего за ним кочевания с чемоданами по закоулкам Стамбула.

Дальние родственники помогать отказались: они выяснили, что положение мое, можно сказать, аховое, что те деньги, которые я униженно у них просила, могут к ним никогда не вернуться, и тут же прикинулись болезненными пенсионерами. «Ты уж там как-нибудь сама. Ну ты же взрослый человек!»

И вот, любуясь темными волнами, которые Босфор неспешно катил вдоль пролива, я незаметно для себя пришла к мысли, что моя жизнь сложилась откровенно неправильно: каким-то странным образом к 40 годам я не имею никакой опоры под ногами, кроме некоторой известности в актерских кругах, которой, понятное дело, не прокормишься.

У меня, правда, ещё оставались амбиции, привлекательная славянская внешность и разнообразные, мешающие спать по ночам, мысли в голове. Но все же я была сама по себе. И факт моего одиночества был так же неоспорим и глубок, как факт наличия над моей головой лазурного Стамбульского неба, совершенно равнодушного к иностранной актрисе, скорбно проедающей последние сто лир в респектабельных хоромах Этилера.

Буквально за неделю до начала пандемии, я сделала ноги из Израиля, где пару месяцев играла в незамысловатой антрепризе с другими русскоговорящими актерами.

Прибыв в Стамбул, поначалу я ещё хорохорилась, подозревая мировое политическое сообщество в заговоре против нас, простых людей. В душе же я надеялась, что весь этот ужас скоро развеется, как туман, кое-какие деньжата поступят на мой счет, меня пригласят в какой-то проект, и я снова стану свободна в своих действиях, как стамбульская чайка.

Но время шло. День за днём, капля за каплей таяли мои надежды, безделье сводило с ума, малые крохи сбережений заканчивались. Мировое сообщение закрылось, в Москву было возвращаться и вовсе не за чем, так как все киношные проекты отложились на неизвестный срок.