Практика тихого взрыва

Дело пошло! К моменту получения прав Мая вполне сносно ездила змейку, восьмерку и умела резко тормозить – сбрасывать скорость до нуля за несколько метров.

Время Ч приближалось.

22. Марта & Румата Эсторский

– Как кстати, Кира!.. Как кстати!

Семён-Румата огляделся. С кем сейчас ему играть любовную сцену? Кто пробуется на роль Киры?

Ребята из труппы Гамадрила – на большой сцене крошечного ДК. Стояли. Сидели на стульях и просто на дощатом полу по-турецки. Наблюдали. Сопереживали. Соперничали.

Марта подняла руку и шагнула к нему.

– Почему ты плакала? – Семён вглядывается в глубину ее глаз. Заботливо. Так, как будто 10 минут назад он не задавал этот же вопрос другой Кире.

– Почему ты такой сердитый? – голос Марты ломается, уходит вглубь, кажется, звучит зажато и фальшиво. Так думает Марта, и ещё больше зажимается.

– Нет, ты скажи, почему ты плакала? – звучит так, будто это его действительно волнует.

– Я тебе потом расскажу, – звуки, едва произнесенные, Марта уже готова заглотнуть в себя обратно.

 – У тебя глаза совсем-совсем усталые (прекрасная возможность посмотреть ему в глаза). Что случилось?

Еще несколько реплик. Семён, кажется, вытаскивал ее в ту реальность, где он заботится и утешает. Киру. Марту. Она приняла игру и пошла за ним.

– Неплохо, – Игорь вышел на середину сцены, – Марта, как думаешь, почему Кира не сразу рассказывает Румате, почему плакала?

– Не хочет его расстраивать.

– Да, и вместо того, чтобы ответить, ты переводишь стрелки на него.

Кира не упрекает его, что он сердитый или уставший. А у тебя сейчас нотки контроля в голосе. Кира – дочь простолюдина, Румата – благородный дон. Как думаешь, Кира вообще понимает, что Румата ее любит?

– Думаю, до конца не верит.

– А сама Кира считает себя ровней Румате?

– Нет. Румата мало того что благородный, еще и со своими тайнами, – Марта бросила лукавый взгляд на Семёна. Кажется, Семён так и не вышел из образа и ждал продолжения репетиции.

– А в то, что они уедут, Кира верит? – подключилась Оля, одна из альтер-Кир.

– Ей хочется верить Румате, – Марта испытующе смотрела на Семёна, – но слишком уж это невероятно для ее реальности.

Оля согласно мотнула головой.

– Думаю, Кира – немножко воин, – вступил в разговор Глеб. Здесь, в театре, он вел себя крайне почтительно, говорил мягко.

– Но у Стругацких наоборот говорится, что Кира не боец, а просто хороший человек, – возразил Алекс.