А между нами снег. Том 1

***

Ольга родилась на четыре года раньше Богдана. Мать была служанкой, которая волею судьбы ею стала.

Её отец Ратибор был военным офицером.

За исправную службу получил надел земли, выращивал розы. А потом разорился. Задолжал столько денег, что жизнь его семьи превратилась в ад. Кредиторы то и дело угрожали расправами. Несколько раз похищали его жену и дочь. Но потом возвращали.

И в один прекрасный день Родион Орловский, которому Ратибор задолжал самую крупную сумму, предложил перемирие.

Он сказал, что ему не нужны деньги, а нужна только его дочь, именно в качестве служанки. Ратибор обрадовался и отдал дочь в тот же час.

Марфа была очень красива. Родион влюбился с первого взгляда. Но девушка оказалась душевнобольной. Орловский возил её к знахарям, вызывал заграничных врачей. Обещал всё своё имущество тому, кто вылечит девушку. Но никто не справился с этим.

Марфа забеременела и родила Ольгу. Поначалу жила с дочкой в своей каморке. Туда же приходил и Орловский.

Но Марфе становилось всё хуже, она уже никого не узнавала, была крайне раздражительна. Орловский отправил её в монастырь. А дочь оставил у себя.

То, что Ольга переняла странности матери, стало понятно лишь к десяти годам. Орловский и для неё искал врачей. А потом отвёз как-то к своей двоюродной сестре, и та научилась справляться с Ольгой. Брат платил сестре деньги за тарелки и был счастлив, что дочь под присмотром.

Богдан вошёл в комнату и ахнул.

Вся комната была украшена розами. Стоял необыкновенный аромат.

Рядом с окном спиной к мужу танцевала Лиля. Её движения были плавными и напоминали танец арабской наложницы. Богдану приходилось видеть танцы арабских девушек. И то, что его жена умеет танцевать так же, удивило и одновременно восхитило его. Он тихо, чтобы Лиля не услышала, подошёл ближе.

Смотрел и не мог насмотреться. На Лиле был парик. Видимо, Ольга уговорила его надеть. Лиля повернулась к мужу, ойкнула, быстро стянула парик с головы, бросила его на подоконник.

Но Богдан успел заметить, что его жена с волосами всё-таки прекраснее, чем без них.

– Продолжай, – прошептал Богдан, – только лицом ко мне.

А сам полулёжа устроился на кровати.

– И не подумаю, – ответила Лиля. – Вообще вы, сударь, могли бы дать знак, что видите меня в непривычном для вас состоянии.

– И не подумаю, – ответил Богдан её же словами.