Вне времени

И мы почтём за честь…

– Благодарим за помощь, Уолтер, – Марк прервал мужчину, взглянув на него. И несмотря на то, что юноша выглядел значительно младше самого Уолтера, тот ощутил, насколько выше Марк себя чувствовал. Однако от этой видимой надменности не веяло холодком навязчивой снисходительности. Как и от Доры. Но та просто… была далеко. К этому хрупкому, странному созданию, отстранённому от всего окружающего мира, у Уолтера появилась необычная эмоция не то жалости, не то сочувствия и симпатии.

Впрочем, нарываться на гнев Марка он не хотел, поэтому старался на неё не смотреть. Он не слишком много слышал об этом странном заболевании, о котором сказал накануне Коул, и впервые встречал такого болезненного вампира.

– Не за что. Вам просто повезло, что ворота открыл я. Вряд ли Бернар или Коул были бы столь же гостеприимны и любезны. А теперь вынужден откланяться. Надеюсь, вы скоро придёте в себя окончательно.

Он чувствовал, что даже в такой тяжёлой ситуации, в совершенно незнакомом месте – этим двоим никто не был нужен.

Поэтому мужчина покинул палату. Дора и Марк остались вдвоём. Им пришлось позавтракать, поскольку слабость пугала. Особенно она пугала Марка – слабость Доротеи.

– Ничего страшного, Луна моя… Эти вампиры помогут нам. Они изобретатели. Они придумают какое-нибудь лекарство и вылечат тебя. Ты больше не будешь болеть.

– Ты устал… от моих болезней?

– Даже если мне придётся всю жизнь носить тебя на руках – я не устану.

Когда Дора заверила его, что сможет стоять на ногах, Марк помог ей одеться, всё так же накинув на её бледную кожу одно лишь платье, чтобы никакая иная одежда не смела натирать нежные изгибы её тела, после юноша надел на неё короткие, аккуратные носки и туфли. Осторожно поставив девушку на пол, сняв её с койки, он заглянул в её глаза. Но Дора не пожелала задерживаться здесь, она крепко обхватила руку Марка, поведя его за собой, будто знала, куда шла. И они оказались на улице.

Марк ничего не мог сделать, он, увы, уже привык к этому. Что мир Доротеи был далеко от него, и что он был единственным, кого она туда впускала. Поэтому он вновь лишь молча наблюдал за её движениями, такими робкими и неуверенными, полными боязни и желания жить. Доротея отпустила его руку и сделала несколько несмелых шагов вперёд, выйдя из тени, которую на двор отбрасывало здание. Девушка ступала на цыпочках, словно боясь, что её кто-то услышит.