Академия темной магии. Умереть, чтобы выжить

– Кто знает…

Улыбка, что сейчас играла на губах ее любимого брата, не сулила ничего хорошего. Возможно, именно это заставило Датэю лучше присмотреться к смертной девушке, к которой Торэй проявил излишний интерес.

***

Ночь была очень светлой, но, несмотря на это, город вдали пестрел разноцветными огоньками. Снизу доносились редкие голоса прохожих, вероятнее всего – адептов, спешащих в это общежитие. А я решила побыть здесь еще некоторое время, чтобы привести мысли в порядок, когда перед глазами появился новый обрывок чужого воспоминания.

– Какое знакомое чувство, – приглушенно, почти шепотом произнесла я, встав у самого края.

Из-за страха сердце забилось часто-часто, дыхание стало прерывистым, а потом… потом множество тревожных эмоций просто исчезло. Им на замену пришло облегчение и спокойствие.

Ландшафт, на который смотрела, оказался тем самым, что был в мимолетном воспоминании. Я стояла на краю крыши разрушенного замка, яркие лунные лучи светили серебром на гладкую поверхность озера.

– Она… она и вправду прыгнула? Убила себя?.. – в ужасе проговорила я, отпрянув назад.

Что могло с ней случиться, раз она решилась на такой шаг? Неужели это из-за давления и пренебрежения со стороны других? Она была настолько слаба? Опустила руки и решилась свести счеты с жизнью?

Почему у меня стойкое ощущение того, что это тело принадлежало ей? Но мы одновременно погибли, и я каким-то невероятным образом оказалась в ее теле.

Потому что хотела жить, а она нет?

Желание оставаться на крыше резко пропало, чердак уже не казался таким пугающим местом, поэтому я, не задумываясь, вернулась обратно. А накатившее чувство одиночества, глядя на холодное и совсем неуютное жилье, старательно отгоняла.

Укутавшись в плед, что лежал на узкой кровати, я, сбросив ботинки, забралась на нее с ногами и просидела так около получаса, внимательно разглядывала свои пальцы, сжимающие теплую ткань.

Уверена, другая на моем месте уже давно бы разразилась громким плачем, но я еще с малых лет уяснила – слезы ни горю, ни делу не помогут. Поэтому и плакала крайне редко.

– Эй, Наиса, – пробормотала я в темноту. – Ты не оставила мне ни одной существенной подсказки. Лишь воспоминание о своей смерти да слабый отголосок чувств, который истончается с каждой минутой.