В майский день

 – Я даже и не знаю: за что они поссорились?

– Я-то слышала кое-что, да все-таки в толк не возьму! – перебила его Нина. – Тут, видишь, все дело в Кривой Балке…

– Да что ж им – Кривая Балка? – вполголоса вскричал мальчик, с недоумением смотря на Нину.

– Вот из-за этой-то Кривой Балки вся беда и вышла… – заговорила та, опуская свою работу на колени. – Как-то в конце великого поста приезжал к нам из города Иван Григорьич… Полуянов! Знаешь?.. Ну, вот я одним ухом, мельком, и слышала, как папаша разговаривал с ним, все жаловался на твоего отца… «Кривая Балка, говорит, всегда была наша… И Вихореву, говорит, не видать ее, как ушей своих!» И уж как он бранил твоего отца!.

– И мой тоже ужас как бранится! – уныло промолвил мальчуган.

– Мой хотел послать бумагу куда-то… кажется, в сенат! – шепотом сказала Ниночка.

– А мой говорит, что самому Государю будет жаловаться! – прошептал мальчуган.

– Ах, Боренька! Да что ж это такое будет?.. Все жили так хорошо – и вдруг…

– Я уж и не знаю!.

С минуту собеседники молчали. Только было слышно, как птички пели в кустах.

– А если бы твой папаша узнал, что я бываю у вас в саду, я думаю, – он рассердился бы, закричал бы на тебя: «Нина! Это что такое значит?» – И Боря, чтобы лучше представить рассерженного Ниночкина отца, нахмурил брови и заговорил петушиным басом. Ниночка рассмеялась.

– Ну, положим, кричать-то бы он не стал, а, пожалуй, рассердился бы не на шутку! – заметила Ниночка.

– А мой, когда рассердится, на весь дом заскрипит, как коростель: «Боря! Я тебе что говорил!.

– А ты сейчас и испугаешься? – с улыбкой смотря на своего приятеля, сказала Нина.

– Нет, я его не боюсь! Он ведь только шумит… – проговорил тот, сдвигая еще более на лоб свою фуражку. – Ниночка!.. Оса! – вдруг крикнул он.

– Где? где? – спросила Ниночка, поднимая голову. Действительно, летела оса, то удаляясь, то низко опускаясь над Ниночкой. Боря стал отмахивать осу своим прутом и, увлекшись, как-то нечаянно концом прутика хлестнул девочку по шее.

– Я больно хлестнул тебя? Да? Тебе больно?.. – виноватым, сконфуженным тоном заговорил мальчуган, хватая Ниночку за руку.

– Нет… ничего! – успокаивала его та, гладя рукой по ушибленному месту. – А рубец есть?

– Есть!.. Вот здесь! – сказал мальчик, осторожно проводя пальцем по красной полосе, резко выступавшей на белой шее.

– Ну, не беда!.. заживет! – со смехом говорила Ниночка.