Трудная борьба

 – Я, кажется, все знаю к экзамену; вот разве только грамматику да молитвы нужно еще повторить…

– Ты, Митя, о местоимениях повтори, – вмешалась Оля, которая настолько заинтересовалась переменою в судьбе брата, что забыла и свое недавнее горе, и свой неприятный урок.

Митя отправился в ту комнату, где прежде дети приготовляли уроки, и усердно принялся за ученье. Петя получил от матери позволение поиграть во дворе вместе с младшими детьми, а Марья Осиповна пересела поближе к пяльцам старшей дочери, с которою она любила толковать обо всех своих делах.

– Уж так-то я буду рада, Анюта, если это дело устроится, – говорила она. – Хоть одному удастся дать образование! Петенька еще мал; со временем и его как-нибудь удастся пристроить…

– Только вот что, маменька, – заметила благоразумная Анюта:-говорите, у гимназистов одежда да книги дорого стоят; откуда вы на это возьмете?

– Это-то я уже обдумала, голубчик. Теперь, вот я весь последний год учителю платила по 15 рублей в месяц.

Это не шутка!.. А как Митенька будет в гимназии, на что нам учитель? Тебе скоро 15 лет, ты довольно учена; Пете еще время терпит-раньше 10 лет все равно в гимназию не принимают; с ним вон Лизавета Ивановна, по доброте своей, не откажется позаняться иногда, да и ты присадишь его за книжку, – ему еще немного надо. Так вот у меня те деньги, что я учителю платила, и пойдут на Митину одежду, да еще несколько лишних рублей останется.

– А у кого же я буду учиться, маменька? – спросила Оля, прислушиваясь к рассуждениям матери.

– Эх, Оличка, об тебе я и не думаю! – с полным убеждением отвечала Марья Осиповна. – Ты девочка… Что тебе надо? Читать, писать умеешь, привыкнешь около сестры к рукодельям-вот и хорошо! Много ли Анюта училась, а смотри, как все ее хвалят; да если бы ты на нее стала похожа, так лучшего ничего и не нужно!

– Оля, – раздался из другой комнаты голос Мити: – я забыл, что учитель говорил про «который». Поди сюда!

– Меня маменька не пускает! – надувши губки отвечала Оля.

– Чего не пускает! – вскричала Марья Осиповна. – Не пускаю шалить да повесничать с мальчишками, потому что это неприлично барышне, а если можешь помочь брату, так иди, помоги.

Обрадованная предлогом отделаться от чулка, Оля быстрым движением подбросила его под стул, и прежде чем мать открыла рот, чтобы заметить ей, как дурно такое небрежное отношение к работе, она уже очутилась подле брата.