Трудная борьба

Толстенький, неповоротливый Петя очень скоро попадался в руки врагов, но Митя увертывался так быстро, что брат и сестра совсем выбились из сил, преследуя его.

– Постой же, – говорила Оля, едва переводя дух от усталости и с торжеством ведя за руку своего пленника: – дай отдохнуть минутку-другую, и я помучаю тебя так же, как ты меня.

И в самом деле, поймать ее оказалось не легко: она бегала не так скоро, как Митя, но зато умела ловко пользоваться всяким средством спасения: то вдруг делала крутой поворот, то завлекала Петю в густую траву и, пока он путался в ней, с легкостью птички пробегала под самым его носом, то неожиданно исчезала за кустом или среди каменных развалин…

Игра детей была в полном разгаре, как вдруг из-за забора огорода раздался громкий женский голос:

– Митя, Оля, где вы? Дети! Митя, Оля, Петя! Куда они забрались?!.

С каждым восклицанием голос звучал все сердитее и сердитее.

Петя первый услышал его.

– Мама зовет, надо идти, – объявил он старшим.

– Ничего, – утешил Митя: – мы скажем, что приготовили уроки, так мама, может быть, нас опять отпустит. Полезем скорей, а то она рассердится.

Дети прежним путем переправились через забор, не останавливаясь пробежали огород, дворик, сени, свою тесную классную и очутились в другой комнате, попросторнее первой, хотя также очень бедно меблированной. Там, на клетчатом, сильно потертом диване сидела пожилая, очень худощавая дама в черном шерстяном платье, а около нее ласкалось трое малюток от двух до пяти лет.

– Ольга, где это ты была? – вскричала она. – Что ты это наделала, дрянная девчонка?

– Я? Да ничего, мама! – недоумевающим голосом отвечала девочка.

– Ничего! Еще говоришь – ничего!.. Посмотри-ка на нее, Анюта, полюбуйся.

Последние слова были обращены к старшей, бледной девочке лет 14-ти, сидевшей за пяльцами у окна и до этой минуты не поднимавшей головы от работы. Анюта взглянула на сестру и неодобрительно покачала головой. Действительно, Оля в эту минуту была не особенно красива. От жара и усиленного движения лицо ее было красно и покрыто потом; лазая по камням, она перепачкала себе руки, и следы грязных пальцев ясно виднелись на ее щеках, носу и лбу.