Молодой Бояркин

По штату Петька должен был увольняться главным старшиной, а

увольнялся старшим матросом, с одним значком специалиста первого класса.

– Ребята… друзья, – сказал он перед строем таким дрогнувшим вдруг голосом, что у

всех мурашки пробегали по спине, – страшно почему-то уезжать. Сколько здесь всего

оставляешь… Хотя впереди-то еще больше.

Все уставились себе под ноги, а Бояркин, стоявший во второй шеренге, отвернулся и

стал смотреть на чаек, которые с гвалтом пытались подхватить что-то с воды.

…И вот теперь, когда Петька был уже дома, когда на него уже не распространялись

военные законы, тут приходится ждать еще каких-то формальностей.

Николай пошел к командиру, который уже спустился к себе в каюту.

– Товарищ командир, я пойду в штаб и отпрошусь, – сказал Бояркин, хотя по уставу

требовалось обратиться иначе, но Командир понял его.

– Хочешь уехать сегодня? – спросил он. – Хорошо, иди. Только, наверное, не выйдет.

Но все прошло гладко. В части шла демобилизация, и все, кто должен был оформлять

документы, сидели на местах. После обеда все закончилось. Бояркин имел право уехать не

завтра утром, а сегодня вечером – это было громадной разницей, потому что ночь он бы не

пережил. Когда Николай вернулся на борт, команда пообедала и снова расселась у

телевизора. Входя, Бояркин сделал серьезное выражение и столкнулся с молодым

комендором из пополнения, который сегодня дежурил на камбузе.

– Товарищ старшина, – сказал матрос, – вам обед в кастрюльке оставили.

Рот у Бояркина предательски растянулся, усы растопорщились.

– Все! – объявил он и потряс билетом.

Военный билет со штампиком "демобилизован" пошел по рукам. Николая

поздравляли, хлопали по спине, тыкали в бока. Он забрал билет и пошел к командиру. Тот

сразу же звонком вызвал дежурного по кораблю и приказал через пять минут объявить общее

построение.

У себя в каюте Бояркин быстро переоделся в парадную, давно приготовленную форму

с надраенной бляхой, со значками на голландке. Подхватив чемодан, он оглянулся от двери.

Старшинская каюта была маленькой, четырехместной, со столиком посредине, со

встроенными шкафчиками. На своем рундуке Николай увидел брошенные плечики, на

которых только что висела форма. Поставив чемодан, он повесил их в пустой шкафчик.