Молодой Бояркин

Земляков было намечено демобилизовать одновременно, и они строили планы

совместного возвращения. Дело оставалось за молодыми. И вот как-то ночью, придя сменить

своего младшего – Гену Чистякова, тоже из сибиряков, Николай услышал в динамике

совершенно особенную морзянку.

– Слышишь, как "молотит", как черепаха, – разозлено сказал Гена, – из базы какой-то.

Тупой как валенок. Уже полчаса долбит!

Бояркин сел, прислушался.

– Да ведь это же молодой! – вдруг догадался он. – Смена приехала, понимаешь?

Принимай сам до конца.

– Так они же спят…

– Разбужу! Они и во сне ждут.

И вот на корабль прибыло пополнение, и лично для Бояркина – молодой

радиотелеграфист матрос Манин. Для начала Николай дал ему послушать, как здесь

работают в эфире, У Манина, как и положено, округлились глаза – так бывало со всеми.

Понятно, что учебка есть учебка, а граница – это граница.

– Пользуйся тем, что я пока здесь, – сказал ему Бояркин, – тренируйся, спрашивай,

чтобы не учудить потом что-нибудь очень неприятное для себя, а еще хуже и для других.

Но Манин больше занимался не морзянкой, а гитарой. До службы он окончил

музыкальное училище, в учебке не имел возможности играть, и у него задрожали руки, когда

на корабле он увидел гитару. Николай приходил в кубрик, отбирал гитару и тащил его в

радиорубку учить инструкции и тренироваться. При возможности своей властью освобождал

Манина от корабельных работ.

настраивал радиоприемник на музыку и балдел в наушниках. Кончилось тем, что строгий

флагманский специалист, отвечающий за связь в бригаде кораблей, проверил подготовку

матроса Манина и заключил, что тот еще не готов к самостоятельному несению вахты.

Увольнение Бояркина было отсрочено.

Когда Петька Тарасов стоял перед строем, Николай был провожающим. Петька был

растерян, но, как всегда, улыбался.

плавали по гладкому металлу палубе. В самом начале службы в бригаде Петька сделал

глупость – попытался пронести на корабль бутылку сухого вина. Был как раз день рождения

у Бояркина, и Петька хотел удивить его. Задержал его на КПП штабной офицер и так хорошо

запомнил фамилию, что потом постоянно вычеркивал из списков на повышение звания и на

поощрения значками.