Путешествие во внутрь страны

]

– Quoi «mais»? Donnez lui quelque chose, je vous dis![4 - Что «но»? Дай ему что-нибудь, говорю тебе! – фр.]

– Je n'ose…[5 - Я не смею… – фр.] здесь не берут!

– Скажите пожалуйста! Это ты, верно, у своих Карасевых набрался таких идей?

Невозможно выразить на бумаге той глубины презрения, какую молодая дама влагает в «Карасевых».

Очень молодой человек вспыхивает, как зарево.

– Я пойду… – говорит он, – я пойду еще попробую… может, уж очередь…

Но молодая дама безжалостна.

– Конечно, – говорит она, – никто не мешает следовать по стопам Ка-а-а-рра-ссее-вых!.

У злополучного последователя Карасевых даже уши пунцовеют. Со слезами на глазах он бормочет:

– Я не понимаю… я не понимаю, к чему тут примешивать людей… людей… которые… которые…

– Конечно, никто не мешает! – продолжает молодая дама, не удостаивая заметить кроткого и смущенного представления. – Но, мне кажется, следовало бы немного помнить, чем кому обязан. Если живешь в чьем доме, так, мне кажется, можно, не говорю из благодарности, а хоть из приличия, время от времени пожертвовать карасевскими идеями! Наконец, можно хоть не вмешиваться! Кто просил отсылать человека? Он бы все мне сделал! Но, по милости карасевских идей, я теперь опоздаю на поезд! Опоздаю к 17-му! Надо будет возвращаться опять к тетеньке, и за чаем она опять будет подсмеиваться, как провинциалы опаздывают! По милости карасевских идей…

– Помилуй, кузина…

– Карасевы приказали трудиться! Ах, прелестно! Как почетно таскать самому чемоданы! C'est tr?s gentil![6 - Это очень мило! – фр.

– Я не понимаю… к чему… к чему тут… тут чемоданы? – бормотал кузен.

Он задыхается.

– И дамы тоже? – презрительно щурясь, произносит кузина. – C'est charmant![7 - Это очаровательно! – фр.] Нет ли их карточки с чемоданом на плечах? Они не дарят таких видов своим поклонникам?

Она, не замечая того, все более и более возвышает голос.

– Кузина!.

– Medames Карасевы…

– Они хорошие люди! – чуть не с рыданием шепчет кузен. – Они хорошие люди…

Его всего трясет, но кузина заливается язвительным хохотом.

– Ка-ра-се-вы… – начинает она, с каждым слогом делая все более и более презрительное ударение.

– Лучше пошлых гвардейцев! – почти вскрикивает потерявший над собою власть кузен, кидается в толпу, отчаянно пробивает ее и исчезает в багажной.