Теорема (из записок частного детектива Александра К.)

Тщедушный, плохо одетый очкарик с печатью внутреннего содержания на лице. Интеллигент.

– Чем я могу быть вам полезен? – интеллигентно спросил я.

– Я потерял кое-что очень важное. Мне необходимо вернуть эту вещь. Это вопрос жизни и смерти.

– Ну-ну, зачем так сразу. Что вы потеряли?

– Портфель.

– А это у вас что? – Я кивнул на портфель, который был у посетителя в руках.

– А… Это новый, а тот был старый.

Портфель, на который я смотрел, был бесформенной кошелкой из дешевого кожзаменителя. Если это был новый, то каков же был старый? Последний бомж не позарился бы на такое убожество.

– У вас там было что-то ценное?

– Да, очень. Вот, я вам покажу.

Интеллигент выудил из своего нового портфеля картонную папку с тесемками. Развязав тесемки, он с некоторой торжественностью достал и протянул мне пачку исписанных от руки листков.

В бытность полицейским я работал по делу одного маньяка, настоящего психа. Псих вел что-то вроде дневника, который представлял собой мешанину совершенно нечитаемых закорючек.

– Что это?

– Это теорема Чандрасекхара–Хаусхофера.

Он сказал это так, будто не сомневался, что мне будет понятно, о чем речь. И правда, не может же нормальный взрослый человек не знать этого Чандра… как его там.

– Извините, вы ученый? – осторожно спросил я.

– Научный работник. Математик.

Ну, слава богу, это многое объясняло.

– А что было в другом портфеле?

– Теорема.

– Тоже этого… Чандразахара?

– Нет, моя.

– И вы потеряли свою теорему? Скажите, а нельзя ее записать заново? Вы же, наверно, помните каждую букву.

– Конечно. Но… Видите ли, моя теорема еще не опубликована и может представлять интерес для…

– Для иностранных разведок? – пошутил я.

Посетитель потупился.

– Ну, это маловероятно. Вряд ли они так быстро… Тут дело в другом. В последнее время я много занимался приложениями этой теоремы и вчера вынес с работы некоторые важные материалы, чтобы посидеть над ними дома.

– А где вы работаете?

– Извините, я не могу это разглашать. Я и так уже сказал слишком много.

Елена Ивановна утверждает, что за моей внешней грубостью скрывается добрый и чувствительный человек. Не уверен, что меня можно назвать «добрым» и «чувствительным», но иногда я веду себя, как настоящая тряпка.