С тенью на мосту

Мать разнесла грязную посуду с остатками засохшей пищи и поставила посередине стола кастрюлю с дымящимся супом. Поочередно все потянулись наливать себе суп. Мой желудок призывно заурчал, и я, несмотря на брезгливость к не чистой посуде, потянулся тоже к половнику, зачерпнул и уставился с отвращением на куриную голову, плавающую в золотистом бульоне. Как во сне я зачерпнул снова, и на этот раз в половнике оказалась когтистая лапа с остатками грязи, и несколько маленьких коричневых перьев. Едва подавив подступившую тошноту, я увидел, как родители и брат, с удовольствием причмокивая, поглощали эту мерзость, закусывая сырной лепешкой.

– Что ты не ешь? – спросила мать.

– Спасибо, я не голоден.

– Не дури, я знаю, что ты хочешь есть. Давай я тебе налью. Вот, – она поставила передо мной тарелку, в которой плавала та самая куриная лапа.

Все трое уставились на меня.

– Я не могу это есть, – не выдержал я.

– С каких это пор тебе не нравится еда матери? – поинтересовался отец, облизывая нижнюю губу, к которой прилипло куриное перо.

– С тех пор, как вы изменились. Это же не еда, а помои для собак.

– Тебе не нравится моя еда? – ахнула мать. – Но раньше ты никогда не жаловался!

– Я не жаловался, потому что мы ели нормальную… человеческую пищу, но не это. Смотрите, – я разломил лепешку и показал всем зеленовато– коричневую начинку, – вот это есть нельзя. От этого можно отравиться и заболеть.

Отец выхватил у меня лепешку и пристально посмотрел на нее.

– Не неси чушь! Она абсолютно свежая. Твоя мать всегда такие печет, – он откусил большой кусок и проглотил.

– Ладно, еду вы не замечаете, но, а то, что с вами происходит, вы видите? Богдан, скажи, что ты вчера говорил? Что вчера произошло?

– А что мне говорить, – он откинул со лба отросшую грязную челку, и пытливо посмотрел на меня впавшими карими глазами, – например то, что ты остолоп, такая же как задница ба…

– Да, я именно такой и есть! – вскрикнул я. – Но сейчас не об этом.

– Помощь нам точно нужна, – подметил отец, – расскажи нам лучше об этом грузине. Я так понимаю, ты не стал слушать меня, а все еще продолжаешь с ним ты дружишь. Как поживают его дети?

– Причем тут его дети?

– Сколько им лет? – продолжил он, обсасывая куриную голову, словно баранью кость.