Бог, которого люблю

 – Железный человек, – сам же ответил на свой вопрос. – По утрам делает гимнастику, никогда не пьет, работает по 16 часов в день, учится заочно в каком-то институте, и уже лет пять как член партии.

В моем представлении еврей никак не мог быть железным человеком, но возразить было решительно нечего, и я согласился.

Про себя же подумал: «Юре уже тридцать два, а он только заканчивает институт. В моем распоряжении есть десять лет, и я тоже кое-что успею сделать».

Будущее видел блестящим и не сомневался, что окончу два института, и с такими способностями сделаю карьеру.

Правда, успехи пока не впечатляли, этому имелось объяснение: если бы родители отдали меня учиться не музыке, а иностранным языкам, трудно представить, сколько бы этих языков я уже знал.

Примерно в это же время мною завладела мысль: «Достаточно уже было учителей в моей жизни, пора и самому стать лидером». Возникло желание помогать кому-то и быть хорошим и порядочным человеком в своих собственных глазах.

Николай, с которым подружился, ещё работая на севере и которого тогда вовлёк в карточную игру и подставил под неприятности, оказался одним из тех, кто верил мне и был готов принять мою помощь.

Проработав по распределению около двух лет, он вернулся в Москву. Разумеется, я сразу рассказал ему о работе в доставке и сколько денег можно заработать.

Но устроить его туда не удалось. Николай не скрывал, что он пил, да и вид его говорил сам за себя

– Не стану ручаться за него, – сказал Володя.

 – Больше всего они там, в конторе, боятся алкоголиков.

Мы с Николаем договорились, что он некоторое время поработает за меня, но заработком будет делиться.

Однажды он должен был принести деньги за проданные билеты, сумму немалую, почти двухгодовую зарплату рабочего. Прождал его около полутора часов. Появился он изрядно пьяным, хотя уверял, что выпил лишь кружку пива.

Мне захотелось доказать ему, что он лжет. Предложил пари. Я покупаю ему бутылку водки и, если он выпьет и дойдет до дома, плачу ему 50 рублей.

Если не дойдет, платит он мне. Он согласился и выпил. На улице мы как-то нелепо потерялись. Больше я его никогда не видел. Случилось ужасное: он попал в вытрезвитель и там умер.

В вытрезвителе он назвался моей фамилией, сказал мой адрес. После его смерти милиция пришла ко мне домой. Моей матери намеками сказали, что со мной случилось несчастье, и повезли ее в морг на опознание. Трудно представить, что она пережила.