Организм

Они торжественно взмахивали руками. Иногда кто-то из толпы бросался к всаднику и пытался схватить его сзади. Но он скакал дальше – плавно, будто плыл сквозь сонную воду, отгоняя недругов. Над ним висел в воздухе ястреб с красной спиной.

– Послушай, – сказал кто-то, и ДБ обернулся. Рядом стоял Попрыгаев.

– Твой черёд стрелять.

– В кого?

Сверху загромыхало, сомкнулись тучи. Дождь сразу усилился. Он хлестал по земле, разбивая затвердевшую за долгие солнечные дни глину. Расползались грязные лужи, бурлили ручейки.

– Не дождь, а пытка, – пробормотал ДБ.

Капли больно лупили по лицу, норовя прекратить его в сплошной синяк. Рукава и карманы отяжелели.

В тот же день полковник вызвал к себе ДБ на беседу.

– Что это вы там всё время заносите в свою тетрадочку, уважаемый БеДе? – хихикнул он и потряс отвислой на шее кожей.

– А вы будто не знаете?

– Знать-то знаем, да хотелось бы на искренность вас проверить, милейший, – расплылся в отеческой улыбке полковник. – Не обижайтесь, дорогой мой. Конечно, читал я уже вашу тетрадку. Работа обязывает. Только чепуха всё это, что вы пишете там. Мутные капли дождя, призрачный солнечный луч… Оставьте лирику. Жизнь прозаична. Дан приказ – исполняй. Шаг влево, шаг вправо – расстрел.

– Но приказа-то нет.

– А вы ждите. Некоторым случается всю жизнь ждать на своём посту и ничего не совершить, как подумал бы какой-нибудь затхлый обыватель. Но в этом тоже наша работа, любезный. Вы обязаны знать своё место и выжидать там. В случае надобности вы всегда на месте. Как на государственной границе. Да вам ещё миллион раз надоест работать, так что расслабляйтесь пока… Присели под кусток и ждёте…

– Под кусток?

– Это я фигурально…

Боевой дух ДБ упал окончательно. А тем временем служба шла своим чередом.

– К трамплинам вприпрыжку марш! – кричал не своим голосом инструктор по парашютным прыжкам и первый, словно у него могли отобрать парашют, бросался сворачивать и разворачивать его. Долгое время он совершал свои действия молча, и организмщики решили, что он позабыл, как обращаться с парашютом. Но вот инструктор выпрямился и вытаращил на них округлившиеся глаза.

– Вам всё понятно, семь на восемь? – опять не своим голосом спросил он.