Мое криминальное счастье

– То есть как? – Он уже понимал, что дело труба, ведь заместитель вспоминал его отчество только в самых экстренных случаях, была у него такая особенность. – Я же на прошлой неделе сам подписывал разнарядку, и утвержденная смета висела у меня на почте.

– Висела, – кивнул заместитель, – а сегодня утром позвонили от заказчика и очень мягко предложили нам пойти в задницу вместе со сметой и прочей лабудой. – Тимур, нам крышка. Ради этого объекта нам пришлось отказаться от трех проектов и вряд ли они захотят с нами сотрудничать, даже если не нашли новых подрядчиков.

– Не драматизируй, Володь. – Тимур откинулся на спинку кресла. Ему хватало головной боли и думать о каком-то там сорванном заказе не хотелось. – Позвони Кудрявцеву, пусть уладит.

– Кудрявцева еще на прошлой неделе сняли с должности и по всей видимости поставили своего человечка. Тимур, похоже под нас начали копать. Слишком много всего происходит странного.

– Погоди, как сняли Кудрявцева? Кто тогда у нас в мэрии?

– А никого! – Володя развел руками.

От упоминания одного имени Рудого у Тимура свело челюсти. Какого хрена он вдруг решил напомнить о себе спустя столько лет? Между ними не было никаких обязательств и незавершенных дел, а значит и делить им нечего. Но может так думал только он, а у Рудого, как обычно, имелись свои соображения? Пойти бы и спросить напрямую.

Вытрясти, оно, конечно, можно, если что его ребятки справятся. Вот только Тимур понимал, на дворе совсем другое время и вопросы теперь решаются не на стрелке в чистом поле, а в кабинетах высокопоставленных товарищей. Вместо пуль нынче синие печати, острие ножей сменили не менее заточенные языки юристов. Сила теперь не столько в деньгах, сколько в нужных и крайне полезных связях. И его связи кто-то планомерно обрывает, лишая поддержки и опоры.

Что же получается, Рудый откровенно пилит сук, на котором сидит Тимур, а он ни сном, ни духом? А если и так, то зачем? Почему Рудый вдруг решил затеять войну? В том, что начинается именно война, никаких сомнений нет. Только действует старый лис не по правилам, нарушает свои же законы и прет напролом, используя запрещенные техники. Рудый никогда не был крысой и сам таких терпеть не мог.

И ведь никаких догадок, разве, кроме одной.