Пряжа из раскаленных углей

Из просторного холла мы вышли прямо на открытую террасу, заставленную кадками с фигурно подрезанным тисом. Потом спустились в сад.

Путь обратно до калитки мы проделали на удивление быстро. Я даже не заметила этого пути – мое сердце все еще глухо и отчаянно колотилось в груди. Как-то все произошло на диво просто и незатейливо. Просто пробрались в чужой дом, просто положили камешек в сидение кресла, просто вышли… Когда из темной мешанины полуголых по случаю холодной погоды кустов на нас беззвучно бросились два громадных черных пса, я даже обрадовалась.

Я не знала, чего хочу больше – убраться отсюда или поднять шум, чтобы нас заметили и задуманное Валдесом не сработало. Но наш провожатый грозно цыкнул на собак и те с жалобным поскуливанием отступили. Остаток нашего пути до самой калитки псы проделали вместе с нами, недовольно принюхиваясь, но не осмеливаясь напасть. Я перевела дух.

У калитки Пехеб остановился, а меня подтолкнул к ожидающей неподалеку карете.

– Господин Валдес, как я надеюсь, не забудет моей скромной услуги, – медово-просительно проблеял слуга где-то за моей спиной и вдруг как-то странно кхекнул.

Я уже встала на ступеньку, собираясь сесть в карету, однако на странный звук обернулась.

Пехеб стоял за спиной слуги, душаще обхватывая его шею согнутой в локте ручищей. А потом другой рукой просто свернул голову человека на бок. Даже с подножки кареты я слышала этот омерзительный звук хруста костей… Тело мягко упало на землю, а Пехеб медленно обвел глазами верх каменной стены, за которой скрывался особняк, и спокойно отошел.

Так же походя затолкал меня, столбом застывшую с разинутым ртом, внутрь кареты и уселся на сидение с видом человека, сделавшего привычное дело.

– Зачем ты его убил? – дрожащим шепотом спросила я, когда смогла наконец разомкнуть губы. Создатель, как же все это ужасно!

– Человек, предавший хозяина, большего не стоит, – снизошел до ответа Пехеб, когда я уже не чаяла его услышать.

– Но ведь он тебе помогал, а предать его заставил ты!

– Что это меняет? Предательство – оно всегда предательство.

Я промолчала. Пехеба я откровенно боялась и будь моя воля – держалась бы от него подальше, но тут он был прав. Не в смысле того, что предателя должно убить. А в том, что предательство – всегда предательство, как его ни назови. И как бы я ни убеждала себя, что у меня не было выбора, но подложив дрянной амулетик в кресло ничего не подозревающего человека, я поступила плохо.