Ненавижу тебя

(Элиас)

Она возмущенно разворачивается в ответ на мою реплику, но я уже ухожу, усмехаясь про себя. Крючок заброшен. Рыбке Никольской осталось заглотить эту наживку из легкого унижения и игнора.

Я могу пойти за ней, добиться в конце концов, что она окажется подо мной, отодрать до звезд в глазах, до того, что она не сможет даже в душ отползти потом. И уверен – вряд ли она останется разочарованной. Я могу притвориться хорошим парнем и добиться манипуляциями, что она рано или поздно будет таскаться за мной, выпрашивая внимание, ласковые слова и все, что положено.

Однако, я знаю вариант проще. Как говорил мой отец – ты можешь сколько угодно меняться под влиянием обстоятельств, но какая-то часть всегда остается неизменной внутри. Это и есть ты. Несмотря на эти долгие пятнадцать лет, я уверен, что она осталась той же Никольской, кто бросил когда-то своего друга дохнуть за школой ради симпатичного парня. Рано или поздно сама придет ко мне. Такие, как она, приходят. У меня есть все, чтобы она проглотила любой мой отвратительный поступок, и любое отношение.

– Элиас, – меня неожиданно останавливает голос отца, и я выплываю из мыслей. Поднимаю взгляд и вижу, что я едва не прошел мимо их столика, с хмурой рожей.

Мать смотрит на меня с легким беспокойством.

– Все в порядке? Ты куда-то уходил…

– Да ничего такого, – пожимаю я плечами.

– Девушка, с которой ты говорил, кажется мне смутно знакомой, но я не могу вспомнить,откуда, – продолжает мать, ощупывая меня взглядом, и будто пытаясь считать с моего лица все эмоции.

– Это Никольская Настя, – усмехаюсь я, – старая знакомая.

Мать округляет глаза.

– Та самая?… – она пытается найти в толпе мою бывшую одноклассницу. Видимо, не находит и смотрит снова на меня, – неужели ты ее пригласил? Но зачем?!

В ее голосе столько искреннего недоумения и возмущения, что я снова хмыкаю. Для родителей мы навсегда останемся детьми,и не удивлюсь, если она попробует сейчас отчитать меня за глупый, по ее мнению, поступок, который я, правда, не совершал.

Отец смотрит на меня, молчит, но в его глазах прыгают искорки веселья. Я подмигиваю ему в ответ.

– Я ее не приглашал, – поясняю я матери, – она знакомая Лены.

– Боже. И ты с ней зачем-то поднимался в отель? – на лице матери появляется брезгливое выражение, – Элиас, мне кажется, здесь достаточно хороших девушек, чтобы…

Я приподнимаю бровь и она замолкает, махнув рукой.

– Прости. Это твое дело, конечно.