Черное солнце

Для чего?

– Я назначен на должность в одном из филиалов фармацевтической компании «Байер», министр, – учтиво ответил Харри, переводя внимание министра пропаганды и просвещения на себя. – Моя супруга сопровождает меня в поездке. К тому же, мы не могли отказать себе в удовольствии пожениться в таком прекрасном городе, как Берлин.

Пепельно-черный взгляд Гиббельса обратился к Кельнеру, и в эту минуту к ним присоединился Гиринг.

– В самом деле, Йозеф! Я могу сам рассказать тебе о них буквально все.

Грузный министр рассмеялся собственной фразе, проверяя взглядом наличие улыбок на лицах Кельнеров. Их лица действительно улыбались, а большим пальцем левой руки, которую она завела за спину, Агна не переставая трогала обруч своего обручального кольца. Министры заговорили и медленным шагом ушли в противоположный угол зала. Отвечая своему коллеге, Гиббельс вдруг оглянулся на Агну, и вновь остановил на ней свой выжженный взгляд. Кольцо на безымянном пальце фрау Кельнер снова сдвинулось вперед.

***

Элисон забежала в свою комнату, на ходу закрывая дверь перед Милном. Но это не помогло: стеклянная дверная ручка, ударившись о стену, разбилась на мелкие осколки.

– Ответь мне!

– Нет, я не стану с тобой говорить, когда ты так злишься.

Элис вернула Милну его же слова, сказанные им несколько часов назад, и теперь смотрела на него в ожидании ответной реакции.

– Как ты могла надеть такое платье?! Это безумие!

– Неужели? А по-моему, всем оно очень понравилось!

Девушка попыталась пройти мимо Эдварда, но он преградил ей путь.

– Что ты сказал перед тем, как мы поехали туда? «Сегодня важный вечер, Агна. От того, как он пройдет, будет зависеть очень многое».

Элисон так точно изобразила голос Эдварда, что он забыл о своем гневе, и в удивлении посмотрел на нее.

– И вечер прошел так, как было нужно, Харри Кельнер. Спроси у Гиринга.

– Лучше у Гиббельса.

Лицо Милна скривилось в отвращении.

– Он не отстанет от тебя, Эл. И может случиться так, что никто не сможет тебя от него защитить.

Эдвард почувствовал рядом с собой движение, и мгновенно проснулся, выхватывая из-под подушки нож, и со свистом рассекая им ночную темноту. Нож разрезал воздух, но не встретил никакой преграды. Спрятав лезвие, Милн поднялся с кровати. Элис стояла перед ним в длинной белой сорочке, застегнутой под самым горлом. Ее правая рука заметно дрожала.