Черное солнце

Но вы, – она окинула острым взглядом фигуру девушки, – приятное исключение. У вас есть чувство красоты и вкус. Для модельера это очень важно, и я желаю вам удачи.

– Спасибо, мадам!

Агна радостно улыбнулась, с благодарностью смотря на педагога. Аликс кивнула и перевела взгляд на блондина.

– Вы очень красивый мужчина, – позвольте говорить без обиняков.

Мадам Бартон сделала шаг вперед, собираясь уйти, но, повернувшись к застывшей на месте паре, добавила:

– А вместе вы просто прекрасны.

Темные глаза Аликс внимательно разглядывали Агну и Харри.

– Берегите друг друга.

После этих слов женщина обошла танцующих и вышла из залы, а Элис, растерянно улыбнувшись, посмотрела на Эдварда.

– Я выслушаю тебя. Только не здесь.

Она оглянулась на дверь, которая выходила в сад. Обрадованный переменой, Милн крепко сжал ее ладонь, и повел за собой.

***

Как только они вышли, Элис, отстранив руку Милна, пошла впереди, останавливаясь у высокой живой изгороди, и проводя кончиками пальцев по мелким бутонам цветов.

– Я люблю тебя, Эл. Всегда любил, с первого дня нашей встречи, здесь, в Лондоне.

Он остановился рядом с ней.

– Я не хочу, не могу без тебя. Ты мне очень нужна. Я скучаю по тебе.

– Этого мало, Эдвард.

– Что?

Милн нахмурился, непонимающе глядя на нее.

– «Я люблю тебя». Этого мало. Ты говоришь, что полюбил меня в первый же день. Если это правда, то почему твоя любовь ко мне не помешала тебе переспать с Ханной? – глухим голосом спросила Элис, сосредоточенно рассматривая цветы.

– Это ошибка, Эл. Моя страшная, глупая ошибка. Я предал тебя, и мне очень жаль. Не проходит ни дня, чтобы я не думал о тебе, о нашей жизни в Берлине. Мое предательство не дает мне покоя, и я это заслужил.

Элис сорвала крохотный темно-розовый бутон, и посмотрела на Милна через плечо блестящими от слез глазами.

– Это всегда так, да?

– Как?.

Дрожащие губы Элис растянулись в мучительной улыбке, едва успевшей показаться на ее лице.

– Это. Все это… измена, ложь, признание, боль, раскаяние, слезы, и прощение… это всегда так, да? Всегда, Эдвард?

– Я… – растерянно, шепотом протянул Милн, не находя слов, не зная, что сказать.

– С начала времен, для всех и всегда, правда? Ничего нового, «с кем не бывает!», да? – Элис посмотрела на Милна, и горько заплакала, прижимая руку к груди.