Черное солнце

Перед тем, как заснуть под наркозом, она смотрит на врача. Он старый и сморщенно-белый. Совсем седой. А глаза – удивительные. Добрые и мудрые. Глаза, которые говорят то, что пока не могут произнести губы. Вот и он, седой лунь, горько качает головой, когда медсестра спрашивает его про их малыша. Медленный поклон над Эл, и перед тем, как она закроет глаза, Элис еще успевает заметить, как светло-голубой глаз доктора подергивается слезой. Как морская волна. Интересно, знает ли он, что седой лунь – это хищная птица?

Эл знает.

Неужели он плачет из-за меня?

– Какая ты глупая, Элисон Эшби! Тебя никто не любит, это ты во всем виновата!

Элисон согласна. Она кивает головой и закрывает глаза.

2.4.

– Харри?

Агна остановилась на нижней ступени лестницы, удивленно глядя на мужа.

– Что ты делаешь?

Плечи Кельнера чуть вздрогнули при звуке ее голоса. Обернувшись, он с улыбкой ответил:

– Я думал, что успею до того, как ты спустишься вниз.

Внимательно осмотрев новую входную дверь, которая теперь украшала их дом в Груневальде, и проверив замки, он поднялся с колен, поправил рукава рубашки, подвернутые до локтей, и подошел к Агне.

– Не совсем такая, как в твоей лондонской квартире, но тоже с витражными стеклами. И замки. Новые, мне сказали, очень надежные.

Девушка улыбнулась, разглядывая красивое лицо Харри.

– Выглядит так, словно узор рисовали эльфы. Сначала пианино, сделанное на заказ, теперь витраж… герр Кельнер, вы странно себя ведете.

– Я… – Харри посмотрел вниз, избегая взгляда Агны. – Я хотел сказать тебе… – отстранившись, он положил руки на плечи ее плечи, снова и снова нервно проводя большим пальцем по бархатному рукаву ее платья.

– Что? Что случилось?

«Я переспал с Ханной», – фраза мелькнула перед мысленным взором Милна, и убежала, обжигая его стыдом. Натянуто улыбнувшись, Кельнер проговорил вслух:

– Ночью ты опять говорила во сне.

Агна опустила голову вниз.

– Что я сказала?

Теперь она отклонилась назад, сжимая губы в жесткую линию.

– Агна, это не твоя вина.

– Харри, что я сказала?

Голос Милна прозвучал нехотя, совсем тихо:

– «Это я его убила».

Помолчав, он горячо сказал:

– Ты ни в чем не виновата, слышишь? Ни в чем! Это просто случай!

– Случайностей не бывает, Харри. Я боялась его появления, и потому он умер. Это я виновата, прости меня!

– Нет! – Кельнер упрямо затряс головой.