Достигая крещендо

Играя глазами с гостями, он ритмично отбивал свою часть аккомпанемента, пока диджей не подключился к этой музыке, постепенно добавляя в неё новые краски. В момент мощного звукового толчка Ольга вступила с яростным вокалом, совершенно не похожим на то, что было с нею в опере. В её агрессивной подаче и наглых движениях читался профессионализм, смешанный с искренним состоянием души. Каждое слово песни она произносила отточено, будто зазубрила французский текст, хотя языком владела очень хорошо. В проигрыше диджей заглушил аккомпанемент Евгения, создавая глубокие комбинации звуков, пронизывающих всех собравшихся энергией.

В нужный момент он оборвал свои беснования, и стала слышна игра епископа, перебиравшего клавиши, дающего музыке новую силу. Достигнув крещендо, епископ соединился в едином порыве изощрений диджея и эмоционального пения Ольги, спевшей этот припев гораздо легче, возможно, из–за более динамичного сопровождения. В последних строках песни епископ подстроился под Ольгу и допел с ней слова до конца, разбавив пугающую страстность своим голосом. Номер завершился ловкими арпеджио епископа Евгения. Все были под впечатлением и зааплодировали в едином порыве, выкрикивая «Bravo».

– Надеюсь, – шепнул Ольге Евгений, пока обнимал её, – Ты просто переигрывала. Так эту песню можно петь только тогда, когда чем–то недоволен.

Она улыбнулась ему многозначительной улыбкой, но в глазах читался восторг от произведённого эффекта.

– Откуда они знакомы, Артемий? – спросила неожиданно Клёнова Орлова.

– Кажется, она училась в консерватории, когда Князев был студентом–выпускником и проходил практику в Совете Федерации, – сухо ответил Артемий.

– В Совете Федерации? – удивилась Орлова. – Разве он не богослов?

– Обычно он говорит на это, что пути Господни неисповедимы, – отшутился Артемий.

– Так что он заканчивал?

– Скажу только, что он был единственным московским студентом из всех студентов парней и девушек, который ни разу не курил кальян.

– Будто остальные курили? – с улыбкой спросила Орлова.

– Конечно, в Москве невозможно студенту пройти мимо. Говорю и как бывший студент, прошедший через ощущение свободы от родительского контроля (зачем ещё поступает большинство людей), и как человек, занимающийся определённым контролем…

– Вам не кажется, что у Ольги отнюдь не оперный голос? – спросила Орлова.

– Да если бы я в этом разбирался! – хихикнул Артемий.

– А в чём вы разбираетесь? – попыталась захватить врасплох его Елизавета Николаевна.