Грань дозволенного

Да и какой в этом был смысл? А потому весь путь до гаражей мы с Колей прошагали с той мрачной гордостью, которая по обыкновению окрыляет идущих на плаху. Ноги были как ватные, от переизбытка адреналина меня пошатывало. Евстафьев же шёл с мрачной решимостью, и лишь сжатые в замок пальцы рук выдавали его возбуждение.

Они набросились без предисловий – всей стаей, не играя в благородство. Стоя спина к спине, мы дрались отчаянно и яростно. Но как печальный и вполне предсказуемый в таких случаях финал – мы оказались в грязи, избиваемые со всех сторон ногами.

Сжавшись в клубок, я старался как-то уменьшить урон, что выходило плохо – удары градом ссыпались со всех сторон. Чей-то кроссовок прилетел мне в глаз – мир вспыхнул, как огромный пожар. Наконец, над бойней раздался крик-приказ:

– Стоять! Разошлись!

Удары прекратились. Обзору чертовски мешал заплывший глаз и налипшая грязь. Совсем рядом лежал хрипло дышавший Евстафьев с отекшим лицом. Я полагал, что мой видок был не лучше. Рядом, перешнуровывая перемазанные «ньюбэлансы»[5 - Кроссовки «New balance» аналогично фирме «Stone Island» являются элементом отличия околофутбольной субкультуры.

], тяжело сопела братва. Надо мной склонилась, пожирая меня нездорово горящими светло-голубыми глазами, Стася.

– Ты мне кроссовки кровью испачкал, – Её голос звучал как-то хрипло, с придыханием.

Мысли медленно вращались в моей голове, и передо мной встала дилемма: просто послать её на мужской детородный орган, или ответить как-нибудь поостроумнее?

«Однако, здорово меня отбили», – мелькнула в голове отдаленная мысль.

– Молчишь? Ну и ладно, мне твои ответы не особо нужны, – Девушка коротко усмехнулась. – Однако, донесу до вас одну интересную мысль: это только начало. Вам жить не захочется – это я вам обещаю. Потому как с этого дня вы, считай, нелюди.

– Ты, что ли, человек? – Я смог приподняться в локте, заглянув в горящие слюдяные глаза Стаси.

– Сейчас, валяясь в грязи, ты менее напоминаешь человека, чем я.

– Человеком можно и в грязи оставаться, – Упираясь рукой в землю, я смог сесть. Еле ворочая языком, я говорил медленно, цедя слова. – Ну, а ты мразью при любом раскладе останешься.

– Ну что ж, – Стася встала. – Если выбирать «человечное» валяние в грязи и чистую юбку с вымытыми волосами, будучи мразью – я за второй вариант. Ну, а пока… – Её красивые, алые губы растянулись в издевательской гримасе. – До завтра.

Подворотня стремительно опустела.