Уфимские девчонки

Плиту эту купила Лилькина мама на свою премию, и очень ей гордится – газ включается кнопкой, а в духовке горит фонарик, освещающий приготавливаемое блюдо.

– Хочу быть поварихой… – мечтает Лилька. – Я всю жизнь могу провести на кухне! Когда что-нибудь пеку, то прям кайфую… Мне нравится, что даже мама улыбается, когда у меня получается что-то вкусненькое.

Я интересуюсь:

– А почему твоя мама редко улыбается?

– Она ворчит, что у папы маленькая зарплата. Ей приходится горбатиться за двоих… – грустно отвечала она, – наверное, поэтому.

– У нас то же самое… – пожимаю я плечами, – но мама улыбается.

– Все люди разные, – отворачивается Лилька. Ей неприятен наш разговор.

Мы жили скромно, на учительскую зарплату, а Лилькина мать работала заведующей магазином.

А мне на завтрак готовили картошку, потому что больше в доме ничего не было. Иногда, если повезет, я ела макароны.

Из мяса мы варили суп. Его хватало на два, три дня.

Однажды мать, придя с работы, поставила на стол четыре железные банки.

– Что это?– спросил он.

Мать хитро посмотрела на него сияющими глазами и заговорщически произнесла:

– Тушенка…

Отец тут же полез в стол за открывалкой. Мама запорхала по кухне:

– Надо картошечку отварить, помнишь, Марат, как в студенческие времена у нас на даче…

Она уже начала рассказывать историю из их молодости, как вдруг услышала возглас отца:

– Вот гады… Ты где это купила вообще?

– Нет, ты посмотри, посмотри, а…– он протянул нам банку, и мы заглянули внутрь.

Там была болотного цвета трава.

–Ну-ка вторую открывай, – закричала мать.

Во второй то же самое… Как и во всех остальных.

Морскую капусту подсунули матери на Центральном рынке цыганки.

– Подошли и говорят: «Тушенку надо?» А у меня сегодня расчет был, ну я и взяла. Сволочи, как же так можно! – плакала она.

Отец пнул коробку с картошкой:

– Поехали туда, может они там еще.

Вернулись они через час ни с чем.

Одну банки капусты мы съели с картошкой.

– А что делать с тремя другими? – задумалась мать, – пойду Расиме предложу, не выбрасывать же. Вон они шумят в коридоре, схожу, посмотрю, что они там делают.

Мама отрыла дверь. Дядя Эдик и широкоплечий высокий мужик втаскивали в квартиру Лильки персидский ковер.

– Эдик, Расима дома? Вам капуста морская нужна?

Красный дядя Эдик указал ей на кухню:

– Иди ей предложи.

Тетя Расима обрадовалась капусте, но взяла одну банку.