Забери нас

Поначалу, когда мы жили с отцом, мать обходилась одним курсом раз в год-полтора. После рождения близнецов прием таблеток стал бесконтрольным. Я перестала обращать на это внимание ровно так же, как и она на мою жизнь.

Заметив меня, бредущую неуверенной, пошатывающейся походкой, она перевела на меня невидящий взгляд:

– Э-э, ты чего еле ползешь? И почему ты грязная, как свинья?

– У благоверного своего спроси, который запустился мне ножкой стола в голову.

– А-а-а, – неуверенно произнесла она, – за дело, значит.

Нечего телефон отключать в него дома. Если с тобой что-то случится, мы об этом по крайней мере узнаем.

Мне нечего было на это ответить.

Наши телефоны должны быть всегда при нас, но не дома. Дома их использование запрещено и карается в лучшем случаем матюками с ядовитой слюной, которой Стас невзначай плюется, когда орет.

На телефонах установлена программа, позволяющая определять местоположение, прослушивать нас в любое время, удаленно подключаться к системе.

Если мы самостоятельно вне дома отключаем телефон, то первое подозрение – мы что-то замышляем: побег из дома, туки-туки в полицию или что-то незаконное.

Паранойя – страшное дело. Или это такая форма садизма?

Можно подумать, что Стас работник органов, крутой ФСБшник, но нет. Он обычный владелец небольшого бизнеса – сети автосервисов по области, но со связями, где надо. Поэтому, когда я еще зарекалась об обращении в надлежащие органы, он говорил: «Да кто тебе поверит? Кто ты такая? Сопля зеленая, и больше никто.

А у меня авторитет. Я позвоню ментам и скажу, что ты сама себя калечишь, депрессия подростковая, сложный период. И они тебя заберут в психушку. Кто кого еще тут застучит…»

Появившись в своей комнате, я застала Костика. Он сидел в узком проеме между стеной и кроватью, подживая колени к груди, погруженный в себя.

– Костян, что ты тут делаешь? Иди к себе давай, мне нужно переодеться и душ.

– Он снова орал на тебя. И бил.

Я видел, как он швырнул ножку. Не надо было тебе убегать, – он беззвучно и горько заплакал. Бедный ребенок. Этот тиран искалечил его психику целиком и полностью.

В первые годы жизни Костик был таким жизнерадостным карапузом, а сейчас, когда я смотрю на него, я не верю в это. Не могу. Он стал замкнутым, забитым, мало разговаривал. Стас считает его аутистом. Мать предлагала показать его специалисту, но тот по понятным причинам не давал ей это сделать.