Забери нас

Хлопнув дверью, она сказала, что отец на протяжении всего их союза был «рогатым», и что мы – не его дети.

Его терпению можно было только завидовать. Моя мать часто истерит из-за мелочей, плачет, орет. Папа говорил, что «это просто сложный период в жизни», хотя мне казалось, что этот период длится всю ее жизнь.

Отец любил ее, но в какой-то момент устал. На протяжении 2 последних лет жизни орать стали оба, но с разницей в том, что папа срывался на нас лишь несколько раз. В отличие от матери он умел контролировать себя.

Когда мама с папой разошлись, мы переехали к ее любовнику, он же будущий муж, – Стас.

Он никогда не пытался нам с маленьким братом Костиком понравиться. Вел себя не показательно для подрастающего поколения еще с тех пор: выражался крепким словом при нас, пил, курил на наших глазах так, будто бы мы его приятели; нормальным делом было получить неслабый подзатыльник просто за то, что посмотрел на него не так.

Когда Стас скрылся за углом дома, я тихонько поднялась с земли. На животном уровне мне было страшно спровоцировать звуки, на которые он мог отреагировать и вернуться. Но листва не шуршала; она была холодной и мокрой, часть пристала к одежде. Теперь я по-настоящему ощутила суровость промозглого ноября: все тело била неконтролируемая дрожь из-за холода, что вонзился сотнями копий. Попыталась пошевелить пальцами ног, не понимая, в каком состоянии ступни, но я их почти не чувствовала.

Я поплелась домой в надежде, что он не запер дверь. Нередко после подобных инцидентов мне приходилось карабкаться по трубе на 2 этаж в свою комнату через окно. Каково же было мое облегчение, когда она так легко поддалась. Слава богам! Впервые за долгое-долгое время я испытала радость от того, что дома.

В этой доме была на удивление маленькая прихожая. Почти как предбанник. Стены были обиты лакированным деревом и неустанно посылали «привет» из начала 00-ых. Тусклая желтая лампочка не добавляла оптимизма этому интерьеру.

Мать, как обычно, смотрела отечественные сериалы по телеку. Экран освещал темную «запущенную» комнату: где попало валялись рубашки Стаса, на кофейном столике образовалась горка немытой посуды, а подле матери валялась пустая банка с антидепрессантами. Она принимала их уже лет 10.