Берег Живых. Выбор богов. Книга вторая

И хотя жрецы Стража Порога редко показывали свои эмоции, вестник казался чрезвычайно взволнованным.

Бальзамировщик глубоко поклонился.

– Привет тебе, господин мой Великий Управитель, и да хранят тебя Боги. Прости, что тревожу тебя в неподобающее время, но я несу весть от мудрейшего Минкерру. Твоё высокое присутствие требуется в столичном храме Ануи.

– Говори, что стряслось.

Жрец побледнел, медля с ответом, но всё же доложил:

– Мой господин… Отступник… твой пленник. Сегодня он едва не убил мудрого Таа.

Глава 23

– Однажды я уничтожу тебя… Ненавижу тебя.

– Это не так. И мы оба знаем это, не так ли, мой маленький бог?..

Её пальцы нежно пробежали по его кисти, по наручу и выше к плечу.

А потом она поцеловала его и соблазнительно провела языком по плотно сжатым губам. Это не было отвратительно… и именно потому он питал отвращение к себе самому…

– Ты был самым приятным моим заданием, Ренэф…

Самым приятным…

…заданием…

Судорожно вздохнув, он проснулся и рывком сел, инстинктивно схватив лежавший рядом кинжал.

В шатре было темно – рассвет ещё не наступил. Вокруг плескались тени, но ни одна из них не была воплощённой.

Ренэф в сердцах сплюнул и зачем-то отёр губы, горевшие так, словно поцелуй Мисры заклеймил его только что, а не тогда, в проклятом ущелье. Как же некстати! Впрочем, кошмар о той ночи снился ему уже не впервые, возвращаясь в разных вариациях. А смерть его воинов приходила к царевичу во снах именно в таком воплощении, в воплощении его краха – красивой женщиной с золотыми волосами, облачённой в лёгкий эльфийский доспех.

Богиней войны, величественной и непокорной, преисполненной достоинства. Утончённым оружием Данваэннона, нацеленным ему точно в грудь.

Иногда ему снился допрос в шатре, но во сне Ренэф делал последний шаг, позволяя себе обладать ею. Впрочем, обладать богиней войны было невозможно – она поглощала его без остатка, низвергала в бездну, где он с трудом мог найти себя.

Иногда Ренэф видел, что убивает Мисру, но это не приносило удовлетворения.

И когда он спрашивал её – почему всё случилось так? – в ответ слышал только смех, тот самый смех, с которым она отступала, забирая его хопеш.

– Ненавижу тебя, – прошипел царевич в темноту, дополнив слова цветистым ругательством.

Сон, разумеется, улетучился. Оставалось только позавидовать солдатам в мирно спящем лагере. Ренэф подумал было присоединиться к часовым, но поймал себя на привычном уже ощущении, что видеть никого не хочет.